10836
16 февраля 2024
Назерке Құрманғазинова, Алмас Қайсар, Власть, коллаж Данияра Мусирова

«Марш болсын»: За что борется феминистское движение Казахстана?

Женский марш, принятие законопроекта о семейно-бытовом насилии и политическая репрезентация

«Марш болсын»: За что борется феминистское движение Казахстана?

С весны прошлого года фемактивистки подали десять уведомлений в акимат Алматы для проведения митинга и марша 8 марта 2024 года за «свободу и безопасность казахстанских женщин», однако всякий раз получали отказы. Им сообщили, что на мирном собрании с заявленной темой «существует угроза нарушения общественного порядка».

В январе фемактивистки начали кампанию, чтобы добиться проведения митинга и марша на Международный женский день - они устраивают пресс-конференции, пикеты и подают заявления на организацию «митинга за митинг».

Власть рассказывает о том, как фемактивистки и правозащитницы борются за проведение женского марша и митинга 8 марта.

Осы мақаланың қазақша нұсқасын оқыңыз.

Lest diesen Text auf Deutsch (Novastan.org).

«Вам не страшно жить в городе, где полиция не может обеспечить вам безопасность?»

«Пикет - это то, что сейчас согласовывают активистам в разных городах Казахстана и получается едва ли не последний инструмент, чтобы выражать свое мнение», — говорит Вероника Фонова, лидерка феминисткой группы Kazfem, стоя перед ГАТОБ им. Абая с плакатом, на котором написано: «Я стою здесь, чтобы ты пошла на Марш».

Это уже второй её пикет за неделю. 3 февраля, во время первого, акцию пытался сорвать мужчина по имени Никита Бура со своим соратником. Будучи в маске и снимая всё на телефон, он вызвал полицию - якобы из-за нарушения общественного порядка.

«Это единичные случаи, я бы не хотела, чтобы люди думали, что это опасно и боялись пользоваться своим конституционным правом. Всегда найдутся несогласные», — Фонова вспоминает, что Никита Бура уже неоднократно нападает на фемактивисток, такое уже происходило во время пикета девушки, поднимавшей проблему сексуального насилия. Полиция и тогда бездействовала.

На месте пикета у Фоновой есть группа поддержки - другие фемактивистки, а также члены оргкомитета по проведению Женского Марша в 2024 году. Акцию Вероника начинает с двух вопросов: «Будет ли наказан человек, который напал на меня на согласованном пикете?» и «Будет ли получено согласование на митинг за женские права, свободу и неприкосновенность 8 марта?»

«Мы видим, что существует очень много проблем - сталкинг, харассмент, которые были обсуждены во время чтения законопроекта, но были оставлены без внимания. Почему это вообще происходит? Женщины погибают из-за бытового насилия, а государство не хочет идти с нами на какой-либо диалог. Мне кажется, это важная проблема, которую стоит обсудить», — заявляет фемактивистка.

Фонова отмечает, что то, что понятия «сталкинг», «харассмент» и другие не были приняты во внимания - «тревожный знак». Однако 13 февраля в МВД сообщили, что «правительство не отказывалось» от уголовной ответственности по данным статьям, уточнив, что оно «рассматривает» эти вопросы.

«Человек, который напал на меня - он же очевидно не будет наказан, как и тысячи мужчин, которые пишут бывшим девушкам и другим женщинам, которых они начали преследовать. Дальше они переходят к угрозам и к действиям. Поговорка: “Когда убьют, тогда и звоните”. Ничего не изменилось, поэтому обеспокоенность растет», — продолжила Фонова.

Фемактивистка добавляет, что ее возмущает то, что «полиция города не может обеспечить безопасность жительниц Алматы, которые на три часа соберутся в парке или на площади»:

«Они говорят, что существует угроза безопасности на таком мероприятии. Может быть это и не настоящая причина, но для меня она звучит довольно тревожно. Вам не страшно жить в городе, где полиция не может обеспечить вам безопасность днем в центре?»

Зачем нужны акции

После пикета Фоновой, её группа поддержки, по традиции отправляется в ближайшее кафе, чтобы пообедать. Там они обсуждают планы по предстоящим пикетам. Камила Енсеген послала уведомление в акиматы Алматы и Актау, чтобы провести свою акцию.

«Наша борьба не против мужчин или других групп людей, это борьба за то, чтобы в нашей стране принимались нормальные законы, а правоохранительные органы правильно работали», — говорит Енсеген.

Она вспоминает обсуждение законопроекта в мажилисе, на котором депутат Анас Баккожаев заявил, что конфликты в семье происходят из-за «длинного языка женщин».

«В какой здоровой стране депутат может такое говорить!? Я надеялась, что после смерти Салтанат Нукеновой, во время чтения законопроекта будет хоть немного про харассмент. Но ничего не меняется, меняются только девочки», — говорит она.

«К нам на марш и митинги приходят почти тысяча человек ежегодно. Нас больше и мы хотим говорить о своих правах. Мы просим всего один день в году. Для нас это площадка, место и среда, где женские организации и женщины могут говорить о своих проблемах», — рассказывает Любовь Воронцова, член оргкомитета.

Молдир Албан, фемактивистка и член оргкомитета, добавляет, что с увеличением сторонников, становится больше и препятствий.

«С ростом движения идет сопротивление со стороны государства и людей консервативных взглядов. Чем ближе 8 марта, тем они активнее. Вместо того, чтобы готовиться к самой акции, нам приходиться тратить свои силы на борьбу с теми и с другими», — говорит она.

Воронцова также поясняет, что темы женских акций меняются ежегодно, в этом году митинг хотят посвятить безопасности казахстанских женщин.

«Это не только про закон, но и про то, чтобы он работал на практике. Для меня дискриминация на рабочем месте, в сфере образования, в государственных органах - это тоже небезопасная среда. Мне должно быть безопасно на пикете и на мирном митинге», — говорит Воронцова.

Татьяна Чернобиль, правозащитница и член оргкомитета также добавляет, что им приходится тратить силы еще до проведения самого мирного собрания, чтобы доказать, что это не их акция «угрожает общественному порядку», а им угрожают.

Одним из последних примеров является акция протеста консервативно настроенной части желтоксановцев, которые 13 февраля выступили против ЛГБТ как «угрозы будущему Казахстана» и потребовали запретить марши и митинги на 8 марта. Их акция была «спровоцирована» пикетом фемактивистки Акторгын Аккенжебаласы в поддержку марша возле памятника Желтоқсану.

«Сколько хейта нам приходится сносить, это невероятно. А какую защиту мы получаем от государства в ответ? Мы ведь не наблюдали никаких нарушений общественного порядка ни на одном собрании за всю историю наших акций», — говорит Чернобиль.

Фемактивистка Қырмызы Рустембековна напоминает о важности пикетов, митингов и маршей - они позволяют женщинам проявлять солидарность.

«Мы говорим, что мы здесь, мы существуем и нам нужна ваша поддержка. Чтобы общественность могла проявить эмпатию к женщинам, которые ежедневно сталкиваются с сексизмом, травлей, насилией, буллингом и гомофобией», — говорит она.

Чернобиль добавляет, что госструктуры и оппонирующие им силы говорят им, что «если есть проблемы, сообщайте о них, они будут решены».

«Однако это про возможность мобилизоваться, проявить сестринство, поплакать и обняться. За это нам говорят спасибо после каждого митинга и марша», — рассказывает правозащитница.

Она отмечает, что у них не зонтичная организация, а группа людей, которые пытаются быть примером.

«Мы не рупор всех женщин Казахстана. Если вы хотите что-то поднять, поднимайте, мы вас поддержим», — говорит Чернобиль.

В конце Молдир Албан замечает, что несмотря на сопротивление, в разных регионах Казахстана повышается осведомленность о феминизме.

«В Казахстане феминизм будет развиваться. Девушки будут узнавать о своих правах, знать о том, что их цель - это не только выйти замуж. Что они могут путешествовать по миру, строить карьеру, получать образование и многое другое», — резюмирует Албан.

«Феминистки становятся большой политической силой»

Жанар Секербаева, член оргкомитета по проведению Женского Марша и со-основательница инициативы Feminita также провела одиночный пикет в Алматы 14 февраля в «День влюбленных». Сперва она держала в руках плакат: «Досаев, ты разбил мне сердце», а потом перевернула его, показав другую надпись: «Хочу признаться в любви Маршу своей мечты».

Она признает, что с каждым годом борьба за проведение их акций становится тяжелее.

«Многие не замечают эту невидимую борьбу, которую мы ведем с акиматом. Мы ежедневно получаем отказы, идет рутинная борьба каждый день. Чтобы добиться поддержки акимата в 2021 году, нам пришлось предпринять огромные усилия начиная с 2017 года. Уже в 2022 году они сказали, давайте без марша, только митинг. В 2023 году делали митинг за митинг, пресс-конференции, чтобы его провести. В этом году они даже его не согласовывают», — поясняет она.

Она считает, что властей пугает то, что фемдвижение становится массовым и большой политической силой.

«Вы не думайте, что им тема не нравится. А что не так с темой “Свобода и безопасность казахстанских женщин”? Какая им еще тема нужна, написать: “Мы тебя любим, Досаев?”», — говорит Секербаева.

По ее мнению, властям может не нравиться участие в этих акциях разных групп женщин, начиная от лесбиянок, заканчивая транс-женщинами.

«Они - женщины. Мы не можем им сказать: “вы другая женщина”, также как мы и не можем запретить приходить женщине в инвалидной коляске. Мы всех приглашаем. Очень важно говорить про инклюзию, интерсекциональность», — объясняет фемактивистка.

Она также как и другие фемактивистки, недовольна тем, что за четыре года борьбы так и не появилось антидискриминационное законодательство. Потому Секербаева считает, что парламент «достоин» отставки, также как и правительство.

Секербаева настаивает на том, что насилие невозможно искоренить только лишь изменениями в культуре:

«Мы проводим тренинги, повышаем самосознание. Но на них приходит совсем малая часть мужчин. Как ему объяснить, что он не должен совершать насилие? Обычный мужчина, патриархальный, на него подействует только уголовная ответственность. Что остановит таких абьюзеров? Слово - не действует, митинги - не действуют. Я не перечеркиваю труд людей, но они не останавливают абьюзеров», — заявляет она.

«Вы знаете имена женщин в аулах, погибающих каждый день? А их никто не знает. Возможно, их внешний вид не такой, не привлечет внимание больших СМИ, но они погибают. Фемицид происходит с 1990 годов. Не было законопроекта в бытность Назарбаева, нет и при нынешнем. Тогда зачем нам нужны такие президенты? Что за курс на “Новый Казахстан?”. “Новый Казахстан” с убийством женщин? Я против», — подытоживает Секербаева.

«Борьба женщин за права была на повестке дня еще у представителей движения «Алаш»»

Правозащитница и фемактивистка Айгерим Кусайынкызы считает, что то, что акимат не разрешает провести мирный марш 8 марта и необходимость получения «разрешения на проведение митинга» не соответствует нормам прав человека.

«”Необходимо разрешение” звучит как абсурд. Ты недоволен своим государством и для проведения митинга ты должен получить разрешение у госоргана, которым ты недоволен», — говорит она.

Тем не менее она отмечает, что ранее государство активно использовало митинги и марши на 8 марта, чтобы отчитываться перед международными организациями.

«Но если в этом году не будет “разрешения”, то это негативно скажется не только на репутации Казахстана за рубежом, но и внутри страны», — отмечает правозащитница.

Айгерим Кусайынкызы

«8 марта - это не только праздник, на котором матери получают цветы от детей и близких, но и день, когда женщины Казахстана могут говорить о своих проблемах. Это день, когда мы напоминаем об историческом значении этого праздника. День, когда женщины боролись за образование и такие права, как возможность “надеть штаны” на работу», — говорит Кусайынкызы.

«Казахстанские женщины боролись и сотню лет назад. Есть пример Назипы Кулжановой. В 1907 году в Семее казахские женщины провели свой съезд, на котором мужчины и женщины совместно поднимали проблемы», — говорит она.

Она замечает, что несмотря на годы борьбы, гендерные проблемы все еще не решены. Одна из них - малая доля женщин в органах власти.

«Из 26 министров во вновь созданном правительстве лишь 4 женщины. Из 88 заместителей министров - 10 женщин. Участие женщин в политике ниже 20%, но женщин в Казахстане 52%. Тогда кто будет доводить до властей проблемы женщин? Если бы у нас было демократическое правительство, а в парламенте и правительстве половина бы состояла из женщин, быть может, проблемы женщин были бы не такие как сейчас?», — считает Кусайынкызы.

Фемактивистка говорит, что гендерные проблемы будут решены не только с помощью законодательства, необходимы культурные изменения, смена мировоззрения в отношении женщин. Она замечает, что в обществе женщина не рассматривается как личность, а по ее социальной роли.

«Мы должны избавиться от мнения, что “женщина - это мать”. Женщина - это президентка, это ученая, это политик. Только если мы изменим наши взгляды на такие вещи, мы сможем изменить мировоззрение в отношении женщин. Сейчас же у нас есть мнение, что если ты не мать, то ты как женщина не достойна уважения», — замечает Кусайынкызы.

Она констатирует, что определение женщины по своей социальной роли, к сожалению, замечается и среди людей, которые выступают против бытового насилия.

«Когда они выступают против насилия, они говорят “не бейте девочек, потому что это твоя мать, сестра и прочее”. Почему ты должен меня рассматривать лишь как сестру? Ты не можешь увидеть во мне человека? Это призма, которая сформировалась за века существования патриархата. Если я не твоя сестренка, значит, ты можешь меня бить? Определение женщины по социальной роли - это обесценивание прав человека и труда феминисток, которые боролись годами», — заявляет правозащитница.

Она говорит, что борьба за права женщин должна быть системной - начиная от присутствия в рабочей группе по законопроекту о противодействии семейно-бытовому насилию, до изменений в сериалах и фильмах, которые обесценивают проблемы женщин.

«Наша культура движется в одном направлении, а политика в другом. Это борьба за социальную справедливость, права человека, за наше светлое будущее. Это не проблемы определенных женщин на микроуровне. Мы не хотим устроить революцию и изменить женщин. Наша мечта - чтобы уровень жизни казахстанских женщин был лучше», — констатирует Кусайынкызы.