12933
3 июля 2024
Назерке Құрманғазинова, Власть, фотографии Данияра Мусирова

Внутри. Институт сейсмологии

Здание, построенное 35 лет назад, будет впервые отремонтировано

Внутри. Институт сейсмологии

В мае акимат Алматы пообещал отремонтировать здание Национального научного центра сейсмологических наблюдений и исследований МЧС.

Оно было построено еще в конце 80-х и с тех пор в нем не проводился капитальный ремонт. Все электрические и водопроводные системы здания устарели, а несколько стен сыреют.

Мы показываем как здание научного центра выглядит сейчас, до обещанного ремонта и рассказываем как здесь проводятся сейсмологические наблюдения.

Подвал

Национальный научный центр сейсмологических наблюдений и исследований находится на проспекте аль-Фараби. Здание было сдано в эксплуатацию в 1989 году.

Сотрудники института должны изучать сейсмическую опасность и прогнозировать сильные землетрясения.

Нас встречают заместитель директора по общим вопросам Жандос Маратулы и замдиректора по производству Беимбет Аширов. На старом лифте мы спускаемся в подвал — здесь находятся инженерные коммуникации.

В подвале Жандос Маратулы показывает насколько устарели электрические, водопроводные и вентиляционные сети — их не меняли ровно столько, сколько существует здание. Поврежденные водопроводные трубы в нескольких местах соединены муфтами, с них капает вода и оставляет желтый след на стенах.

«Как видите, вся коммуникация ветхая, устарела, бывают иногда отключения сетей. Этим трубам по 35 лет. Капитального ремонта не было. За счет внутренних резервов учреждения мы проводили мелкие ремонты - красили кабинеты», – говорит Маратулы.

Также по его словам, все настолько старое, что для ремонта иногда сложно найти запчасти.

В подвале два кабинета превратили в мини-музей - там поставили старое нерабочее сейсмологическое оборудование.

Поскольку это здание было специально построено для института сейсмологии, здесь предусмотрены специальные постаменты для сейсмического оборудования. Они встроены глубоко в землю отдельно от здания. Глубина может достигать до 20 метров.

«Движение земли через постамент передается непосредственно аппарату. Он не реагирует на действия окружающих, то есть если мимо него проедет машина или человек, постамент не даст аппаратам вибрировать», – объясняет нам Беимбет Аширов.

Старое оборудование размещено на постаменте

До цифровизации аппаратуры исследования проводились с использованием этого постамента. Сейчас на нем размещены аппараты еще с 60-х и 70-х годов – это сейсмоприемник для полевых работ, сейсмометр 1966 года, хронометр со станции «Семипалатинск», прибор для копирования сейсмограмм, старые телефонные аппараты, компьютеры и т.д. Над каждым устройством на бумаге записано его название и год.

По словам Аширова, в основном техника должна обновляться на новое поколение в течение 7-10 лет. Но их не сразу снимают с линии, работающие аппараты оставляют в качестве дополнительного контроллера.

Не все аппараты здесь нерабочие, например, на постаменте функционирует японский сейсмо телеметрический аппарат «Титан», он предназначен для регистрации сильных колебаний.

«С каждым поколением размер аппарата уменьшается», – отмечает Аширов, показывая на другой аппарат телеметрии - уже 2000-х годов.

Также в комнате музея в углу стоит старая вывеска с прежним названием Научного центра. В 2022 году Институт сейсмологии и Сейсмологическую опытно-методическую экспедицию объединили в Национальный научный центр сейсмологических наблюдений и исследований. Также годом ранее институт передали под управление МЧС, раньше он находился под контролем Академии наук.

Центральная сейсмическая обсерватория

Само здание состоит из пяти этажей. Его строительство шло с 1983 по 1988 год. Об этом также свидетельствует надпись на полу первого этажа:

На первом этаже расположена центральная сейсмическая обсерватория, куда поступают сейсмические данные со всех 94 станций по Казахстану.

Руководитель обсерватории Жансая Досымбекова показывает на большой экран, где видно амплитуду сейсмической волны, и рассказывает, что здесь 24 часа в сутки наблюдают за землетрясениями.

Раньше они обрабатывали данные предыдущего дня, а с 1 июня в тестовом режиме изучают данные произошедших землетрясений в реальном времени.

«Вот сигналы, поступающие со всех станций. Если произойдет землетрясение, частота увеличится. По этим записям производится автоматическое определение и информация передается в компьютер – он определяет, где именно произошло землетрясение. Например, утром было в Пакистане», – рассказывает Досымбекова.

Но поскольку компьютер автоматически определяет координаты и энергетические классы землетрясений, бывают ошибки. И в этот момент подключаются операторы, они скачивают данные, обрабатывают их, изучают, где находился эпицентр, энергетический класс, магнитуду и механизм землетрясения, определяющий сдвиг и смещение.

После этого публикуют данные на сайте seismology.kz и передают их в областные ДЧС по телефону через систему раннего оповещения. В этой комнате кроме нескольких компьютеров, также стоят стационарные телефоны прямой линии с ДЧС областей и городов Казахстана.

Досымбекова отмечает, что краткосрочное прогнозирование землетрясений - все еще нерешенная проблема во всем мире, то есть невозможно определить, например, за час, что, возможно, произойдут подземные толчки.

«Существует три вида прогнозирования: краткосрочное, среднесрочное и долгосрочное. Самый короткий – неделя или несколько дней. Более 200 параметров используются для краткосрочного прогнозирования. Один из них показывает, что будет землетрясение, а другой - нет. Поэтому очень сложно прогнозировать», – объясняет она.

Но чем дальше находится эпицентр, тем меньше вероятность, что толчки дойдут до нас. Если в Афганистане произойдет сильное землетрясение, то оно будет ощущаться в Шымкенте и Жамбыле. Все зависит от силы и глубины землетрясения.

«Последнее сильное землетрясение в Алматы, произошедшее в марте, ощущалось вертикально, потому что эпицентр был близко к нам. А землетрясение, произошедшее до него, ощущалось горизонтально, потому что эпицентр находился в Китае - далеко от нас», – также добавляет Беимбет Аширов.

Комната, где сидят операторы и геофизики, разделена на две части. Через стеклянное окно в другой комнате виден большой экран, на нем отображаются данные с 10 телеметрических станций. Когда нет интернета, это происходит через радиосвязь.

С помощью радиосвязи Научный центр не прекратил работу и во время Январских событий в 2022 году, когда во всей стране была отключена связь.

Также в научный центр передается информация через спутниковую связь.

Один из компьютеров указывает на землетрясения далеко от Казахстана - в Японии, Антарктиде. Если наши станции регистрируют у них землетрясение, то сотрудники Научного центра обрабатывают их тоже.

На стене висит карта Казахстана с указанием всех сейсмостанций. Сейсмоопасными регионами считаются Алматинская область, Алматы, область Жетысу, Жамбылская область, Восточно-Казахстанская область и Туркестан. Поэтому большинство станций расположены на юге.

Но кроме природных землетрясений, бывают и техногенные, особенно это касается запада Казахстана.

«Например, добывают нефть, уголь и когда подземные запасы опустеют, произойдет обвальное землетрясение», – объясняет Аширов.

Жансая Досымбекова добавляет, что для заполнения пустоты под высоким давлением впрыскивается вода, и тогда могут произойти искусственные землетрясения.

«В это время необходимо соблюдать правила безопасности, иначе может произойти разрушительное землетрясение», – считает она.

То, что сейчас чаще сообщается о землетрясениях, чем раньше, Аширов связывает с увеличением количества чувствительных и исправных устройств. Также и станций становится больше. Но, тем нее по его словам, в Казахстане остро чувствуется нехватка сейсмостанций.

«Для определения сейсмической опасности нам необходимо как минимум 5-6 станций в каждом регионе. В Китае только в Урумчи 1600 станций. У них лучший прогноз. Если у нас будет больше оборудования и людей, то мы будем работать лучше», – считает он.

Архив

Дальше мы проходим в архив, где хранятся данные с 1932 года. Часть архива находится на станции на Медеу.

Линолеум на полу перед входом в архив приподнят, видимо, под ним тоже образовалась сырость. А на стенах появилась трещина из-за землетрясения, произошедшего в январе.

«Мы белили и красили, как могли. Сколько бы мы не красили, штукатурка под трещиной отваливается», – Аширов обращает внимание и на стены здания.

В архиве две комнаты – в первой хранятся бумажные данные, а во второй - оцифрованные. Бумажные папки с документами, бюллетенями, сейсмограммами, разложены по полкам.

А в 80-х годах данные хранились также на фотопленках. На одной из таких фотопленок можно увидеть информацию о сильных землетрясениях за 1980-1983 годы.

Таким образом хранились данные до цифровизации. Сейчас они обрабатываются на компьютере и копируются на диск. Также делают копию каждого диска, это необходимо в случае потери данных. Кроме этого, используют и облачное хранение.

Сейчас перед институтом стоит задача оцифровать все бумажные архивы: «Всё это может сгнить, если случится пожар, пропадут данные. Поэтому мы потихоньку оцифровываем сейсмограммы через широкоформатный сканер», – говорит Аширов.

Его беспокоит то, как безопасно перенести весь архив в другое место, в случае если начнется ремонт. «Мы сами можем в любом месте работать, пока будет идти ремонт. Боимся за архив, ему нужны условия», – отмечает он.

Лаборатория

Научный центр информацию получает от сейсмологических станций по различным параметрам. Так, например, на втором этаже расположена гидрогеологическая исследовательская лаборатория, изучающая состав воды.

«Перед землетрясением газовый и химический состав некоторых вод начинает меняться. Норматив газа составляет три единицы, и он падает перед землетрясением. Карбонаты начинают увеличиваться, поэтому мы берем воду с гидрогеологических станций и через хроматометр проверяем газовый состав и изменения. Глядя на такие вещи, можно сделать какое-то предположение», – рассказывает Аширов.

Но иногда изменения в воде могут быть сезонными. Для исследования берут пробы воды два раза в день.

Кроме гидрологических исследований используются геофизические приборы, определяющие магнитное, электрическое поле земли. Еще одно интересное направление – это сейсмобиологическое исследование, изучающее поведение животных при землетрясении. Оно проводится на отдельной станции, в здании Научного центра только изучают данные, полученные оттуда.

«Каждый час наблюдаем за 7-8 видами животных. Автоматическое наблюдение ведется только за змеями. Все данные передаются сюда, обрабатываются и выносятся на прогнозную комиссию», – рассказал нам руководитель сейсмобиологической станции.

В таких станциях наблюдают за кроликами, курицами, змеями, ящерицами, также есть попугаи, рыбы и другие животные.

На четвертом и пятом этажах сидят ученые. Также несколько кабинетов арендует Научный центр противоинфекционных препаратов.

А на крыше технический этаж, где размещены коммуникации.

Несколько кабинетов непригодны к использованию – в них пахнет сыростью, обои отвалились из-за влаги, потолок поврежден, а стены коридора покрыты плесенью.

«Крыша прохудилась. Починим где-то, в другой части появляется другая дырка. Не успеваем. Теперь акимат выразил готовность помочь, ждем когда бюджетную заявку одобрят, потом ПСД и ожидаем, что начнется ремонт. Честно говоря, вся реконструкция этого здания обойдется в миллиарды. Потому что прошло более 30 лет. Всё - от крыши до подвала требует ремонта», – уверен замдиректор.

Само здание построено сейсмоустойчивым, но рядом проходит разлом. Когда-то это место находилось за городом, а сейчас, с расширением Алматы, оно оказалось на одном из главных проспектов.

Кроме ремонта акимат также обещал выделить порядка 2 млрд тенге на научные исследования, что позволит увеличить фонд оплаты труда, обмениваться опытом с зарубежными коллегами, привлекать новые кадры.

В целом в штате научного центра работают 427 человек, но большинство из них трудятся на станциях.

Новые кадры им также нужны, по словам замдиректора, в нашей стране негде обучать сейсмологов.

«С Satbayev University заключен договор и ведется подготовка пяти докторантов и десятка магистрантов. Из-за низкой зарплаты специалисты уходят в нефтяную отрасль, где зарплаты высокие», – отметил он.