7970
3 сентября 2021
Ирина Гумыркина, фото Жанары Каримовой, Vласть

«Радостно видеть, когда что-то меняется»

Почему жители Риддера сохраняют оптимизм и как ищут замену промышленности – нынешней основе города

«Радостно видеть, когда что-то меняется»

Риддер – промышленный моногород в Восточном Казахстане. В нем нет такого оттока населения, как в других малых городах в регионе, строятся дома и школа, а предприниматели уверяют, что постоянно ищут новых работников. Риддерцы оптимистичны и верят, что на смену промышленности, которая давала городу развиваться, вскоре может прийти туризм. Vласть отправилась в Риддер в третий раз за десятилетие, чтобы продолжить следить, как живет и меняется город.

В Риддере сосредоточено большинство предприятий «Казцинка», которые и являются градообразующими. Здесь находятся три рудника – Риддер-Сокольный, Тишинский, Долинный, обогатительная фабрика, металлургический комплекс, где выпускают товарный цинк, цинк-алюминиевые сплавы и серную кислоту, «Казцинкмаш», занимающийся выпуском промышленной продукции, и «Казцинк-Шахтострой», который ведет строительство объектов рудных месторождений.

Сегодня население Риддера составляет порядка 56 тыс. человек, столько же было в городе в конце 1990-х. Отток населения здесь существенно меньше, чем в других малых городах Восточного Казахстана.

Риддер - небольшой город с советскими еще постройками, постепенно приходящими в негодность. На запрос Vласти, сколько сейчас в городе ветхих и аварийных домов, действует ли программа по модернизации ЖКХ и сколько средств выделяется на благоустройство территорий, акимат Риддера не ответил. Но по данным других СМИ, в городе насчитывается порядка 70-ти ветхих домов. Здесь сохранилось много деревянных многоквартирных домов, обшитых вагонкой, некоторые из них были построены немецкими и японскими военнопленными в 1947 году.

Новое жилье в городе было построено несколько лет назад, сейчас строится еще один дом на 60 квартир по госпрограмме «Нурлы жер». Строительство началось в ноябре 2020 года, планируется сдать его в эксплуатацию в 2022 году, но руководитель отдела архитектуры, градостроительства и строительства Риддера Елена Маслакова считает, что дом будет сдан уже к концу этого года – «подрядчики успевают, темпы нарастили». Дом предназначен для очередников и для тех, чье жилье признано аварийным. Правда, в государственном фонде такого жилья нет – все ветхие и аварийные дома находятся в частной собственности, говорит Маслакова.

- Как в любом месте жилой фонд ветшает. Необходимо принятие программы по переселению из ветхого, аварийного жилья, но на сегодняшний день такой программы нет. В рамках «Нурлы жер» они (дома – V) строятся. Потом вот этот ветхий, аварийный фонд, он весь же частный, не государственный, это все приватизировано. Собственники вправе проводить реконструкцию, капительный ремонт, - рассказывает она.

Маслакова говорит, что власти города готовятся к тому, чтобы снести в городе дома барачного типа и строить вместо них новое жилье, но «необходимы колоссальные вложения», а инвесторы неохотно идут в моногород. Самим же жителям тоже затратно следить за состоянием домов, а «капитальные ремонты – дорогостоящее удовольствие». Также слишком дорого строить сразу несколько многоквартирных домов по госпрограммам. Поэтому в Риддере сейчас строится только один дом.

- У нас 56 тысяч население, 10 домов нам конечно никто не даст. Это же финансирование… Один дом около 600 млн выходит, то есть это очень затратно, это ложится на областной бюджет, на республиканский, - говорит глава отдела.

Затратно ремонтировать и ветхие здания школ, которых в Риддере две. Одна из них, школа №9, – 1933 года постройки, ее износ достиг уже 80%. При проектной мощности 240 учеников в ней обучаются 300 детей, поэтому занятия проходят в две, а то и в три смены, говорят в отделе образования. Здание школы ремонтируют два раза в год, но в акимате считают, что лучше на эти деньги построить новую школу, отвечающую современным стандартам образования.

- В 2017 году мы сделали обследование 9-й школы. Мы думали, что признаем ее как аварийную, но она не аварийная, а ветхая, на 80% износ. Между этажами не как в современных школах – бетон, здесь деревянные перекрытия. Не подлежит реконструкции. То же самое канализация, туалеты внутри есть, но приспособленные. Чем вкладывать огромные бюджетные деньги, легче построить новую школу, - отмечает руководитель отдела образования города Даулет Илиясов. - Таких у нас две школы, и по новому стандарту они не соответствуют. Огромные деньги уходят (на ремонт – V). Мы ежегодно вкладываем, но это неэффективно. Если капитальный ремонт делать, во-первых, на ПСД, чтобы разработать, около 10 млн тенге (надо – V). На выезде из города есть 7-я школа, там ранее мы разработали ПСД на 400 млн тенге. За 10 млн разработали это ПСД, но не использовали, потому что кто бы выделил 400 млн? Там 200 млн добавить – садик новый можно построить на 200 детей с нуля.

С января в городе строится новая школа на 600 мест, она будет сдана в эксплуатацию в июне 2022 года. Два блока новой школы будут трехэтажными, один блок – двухэтажным. В отделе образования пока не знают, что будут делать со старым зданием школы №9. В планах – оставить под начальные классы, но это пока не точно.

- Если здесь школу закроем, остается брошенное здание – тоже не хотим, потому что здесь частный сектор. Может быть, начальную школу здесь оставим, - говорит Илиясов. – Думаем, как правильно будет. Потому что единственным культурным очагом на этой территории является эта школа. Люди здесь живут же…

Он отметил, что для начальных классов школа, в принципе, приспособлена: два года назад здесь поменяли систему отопления, в прошлом году заменили окна, чтобы в классах было тепло, в этом году будут утеплены коридоры. Этого достаточно, считают в отделе образования, а вот для старших классов не соответствуют современным стандартам лаборатории химии, физики и т.д.

Илиясов рассказывает, что школы города переполнены. Так, центральная школа №3 рассчитана на 800 детей, а обучается там порядка 1100. Ежегодно увеличивается количество первоклассников – если в 2019-2020 учебном году их было 6 800, то в прошлом учебном году уже 7 100. А вот с детскими садами и мини-центрами наоборот: потребность небольшая, в некоторых заполняемость всего 50%, говорит руководитель отдела образования.

«Кто хочет, тот работает»

Риддерцы не считают свою жизнь в городе плохой, хотя признают – проблемы есть.

- Я люблю наш город, он мне нравится, мне радостно видеть, когда что-то меняется. У нас сейчас аким новый пришел, я знаю, что в Шемонаихе его хвалили (Дмитрий Горьковой ранее занимал пост замакима Шемонаихинского района ВКО – V), я надеюсь, что сейчас он (будет решать проблемы – V). Больницу у нас новую инфекционную открыли, меня это радует, потому что на нашу старую без слез не взглянешь – там как будто война прошла. Школы строятся, сады открываются, только работать некому, - говорит местная жительница Татьяна Васильева. - Не могу сказать, что все плохо. Конечно, сейчас все равно город меняется, и меняется, мне кажется, в лучшую сторону. Даже те же самые детские площадки: у нас как-то все равно на 3-4 дома одна площадка. Спортивных площадок много по городу. Дворы заасфальтировали. То есть город в порядке.

Васильева родилась в Талдыкоргане, в 1998 году ее семья переехала в Риддер. Отец – отсюда, мама – из Талдыкоргана, но в Риддере училась в медучилище. Сама Татьяна – тренер младших классов по легкой атлетике в детско-юношеской спортивной школе. Раньше работала биологом в общеобразовательной школе, но нужна была «смена» старому поколению тренеров, поэтому она сменила профессию. Первое образование она получала в Новосибирске и хотела там остаться – «студенчество, прикольно, город большой», но все-таки вернулась – в Риддере ее семья.

- Вернулась сюда, два года биологом в школе отработала. Потом отучилась на тренера, и вот третий год я с ребятишками работаю. Втянулась, поняла, что это намного лучше школы, нет системы. И классно, когда видишь, как они меняются, как они растут. Хотела уехать, потому что меня звали туда (в Новосибирск – V), я очень неплохо училась в институте. Я вернулась назад, потому что здесь семья, думаю: ну куда я? – рассказывает Татьяна.

Но многие, по ее словам, из Риддера уезжают – чувствуется нехватка специалистов как в сфере образования, так и в медицине. Городу не хватает учителей математики, санитаров и врачей.

- Очень жалко, что уезжают такие люди, которые очень нужны нам. И вот этот отток специалистов, когда элементарно в больницу прийти не к кому, это очень сильно пугает. Нет хорошего онколога, терапевты либо уже на пенсии, либо это врач общей практики, у которого нет опыта. Слава богу, у нас еще в роддоме остались хорошие врачи, на которых хоть какая-то надежда есть. Но все, кто более или менее, они уезжают. Хирурги, травматологи. Медперсонал всегда везде нужен. Санитаров не хватает, не хватает среднего медперсонала, врачей специалистов не хватает, работать некому – уезжают, - говорит Татьяна.

При этом в целом с работой в городе проблем нет: «кто хочет работать, тот работает», на предприятия «Казцинка» устроиться можно без проблем. Правда, не все хотят там работать, потому что «тяжело».

Депутат местного маслихата и предпринимательница Галина Гильдерман говорит, что в городе полно вакансий. Она также занимается благотворительностью, помогает малоимущим. Но ни разу за все годы никто не пришел к ней просить работу, говорит она.

Галина Гильдерман

- Есть нуждающиеся, а есть иждивенцы. Вот я 23 года занимаюсь благотворительностью, ко мне еще никто, ни один не пришел и не сказал: «Галина Михайловна, дайте мне работу». Если бы они работали, они бы не нуждались ни в чем. Вакансий полно, правда. Если хочешь работать, ты работу найдешь. Я вот даже по предпринимателям знаю: у всех проблема – продавец, бухгалтер, кондитеры, повара, официанты. На сегодняшний день мне нужен повар, четыре кондитера, я не могу найти. Вы не поверите: я не могу найти техничку. А мужских профессий (сколько востребовано – V), вы просто не представляете. Не хочет работать никто. А вакансий – море. Врачей не хватает, учителей не хватает, - говорит она.

При этом в Риддере есть аграрно-технический колледж, и работает программа подготовки и переподготовки кадров за счет государства. Но некоторые не хотят работать, чтобы не потерять адресную социальную помощь.

Тишинский рудник

Галина Гильдерман в основном помогает социально уязвимым – инвалидам, многодетным, малоимущим. Все началось 23 года назад, когда они с мужем открыли кафе. Тогда они решили: «если мы можем заработать, то можно поделиться с кем-то». Начать решили со стариков – раз в месяц кормили 100 человек бесплатными обедами. Позже Галина Михайловна стала проводить праздники и различные мероприятия для взрослых инвалидов, а затем начала помогать детям с ограниченными возможностями.

- День улыбки делаем, всякие акции, «От сердца сердцу». Сейчас много инклюзивных классов, мы проводим в школах различные мероприятия, волонтерское движение открыли, чтобы вернуть этих детей в социум. Некоторые лежат – мы коляску покупаем, вертикализатор. Я предпринимателям (говорю – V): давайте поможем, кто может – скидывается, мы покупаем, - рассказывает Гильдерман. - Недавно мы открыли реабилитационный центр, он небольшой, из двух комнат, Сауле Канапьянова возглавляет его, она делает бесплатные массажи детям с ДЦП. Потому что мамы на реабилитацию когда ездят, там очень дорого выходит - 270-300 тысяч (тенге – V). Поэтому они рады, что здесь они теперь могут делать массаж.

Несколько лет назад Галина Михайловна организовала также горячие обеды для бездомных. За помощью обращалась в местный акимат – те помогли с посудой. Также она предложила медикам заодно проводить «визуальный осмотр» всех приходящих, а сотрудников миграционной полиции обратить внимание – вдруг кого-то из этих людей ищут, кому-то нужны документы.

- Я всегда и раньше сотрудничала с нашей исполнительной властью довольно хорошо. Я пришла в акимат и сказала: вот у меня есть такой проект. Наша исполнительная власть поддержала, они мне помогли с посудой, потому что посуду надо отдельную, которая обрабатывается, – железные кружки, чашки. Они мне 50 наборов купили. И вот уже 2 или 3 года я кормлю. Бабушки приходят, инвалиды, которым не хватает пенсии, денег. Мальчик приходил глухонемой. Я никогда никого не спрашиваю: если пришел, значит, надо, - отмечает она.

Также при кафе есть магазин, где все «За спасибо». Различные вещи привозят жители, предприниматели, либо Галина Михайловна покупает сама. Каждую субботу эти вещи раздают нуждающимся, приезжают даже «из деревень».

- И люди все разбирают. Я не знала, насколько бедственно некоторые живут, - говорит она. - Людей очень много, особенно в пандемию без работы многие остались, некоторым мамам многодетным кушать нечего было. Все мы – исполнительная власть и предприниматели – развозили продукты. Раньше я не знала, депутатом не была, а сейчас смотришь – есть отдача, забота о людях, что помогают.

Когда местная исполнительная власть идет навстречу, трудности преодолеваются легко, говорит благотворительница, которая «любит трудности и любит их преодолевать». Тем более, как она считает, любую проблему можно решить. За исключением жилищной проблемы, которая есть везде и «ее решить невозможно».

Сейчас они совместно с Советом деловых женщин намерены облагородить сквер Тойшибаева и сделать его местом для привлечения туристов: «Чтобы это было такое место, чтоб могли туристы прийти посмотреть».

Туризм на энтузиастах и спорт на асфальте

Туризм и спорт – очень перспективные сферы для Риддера, но проблема не только в нехватке финансирования, но и в отсутствии понимания у местной власти, что это действительно нужно городу. Евгений Козьмин – инструктор по горным лыжам и сноуборду, занимается этим «всю жизнь», получает от этого, как он говорит, «кайф», развивает эту нишу, как может, но одной его энергии недостаточно.

- У меня куча тут была разных проектов. Начинал я, даже трудно сказать, когда. Просто я всю жизнь в любительском спорте. Были проекты у меня организация досуга незанятой молодежи, сотрудничал с акиматом, ребятишкам организовывал всякие мероприятия. Когда чем-то занимаешься, они (местные власти – V) хлопают в ладоши, когда начинаешь просить… Вот сейчас я хочу с ночевкой уже туры организовывать, и мне нужно вкладывать в стоянку, в спальники, в палатки и в прочее, машину нужно до конца упаковать, чтобы она была для гор сделана. А когда приходишь, они говорят: да, да, конечно, ты пиши проект. Я уже кучу проектов таких написал. И потом на какой-то стадии они говорят: а что ты заложить можешь? А у меня машина и все. У меня была когда-то какая-то недвижимость, но в силу определенных обстоятельств я без всего остался, - рассказывает Евгений.

Своими силами он построил в Риддере сноупарк – для тех, кто хочет научиться кататься на сноуборде. Вложил в это свои силы и средства, местный акимат не дал ни копейки, а потом «в ладоши похлопали, сказали, что это они построили». Евгений к этому привык и уже не обращает внимания, а просто занимается любимым делом, потому что «видит, куда надо двигаться».

- Поможет ли государство, не поможет, я буду этим заниматься в любом случае. Потому что я вижу, что людям это нравится, - говорит он. - Больше привлечения государства, конечно, было бы хорошо, если бы мы совместно все делали, было бы вообще прекрасно.

Сноупарк Евгению пришлось продать, так как «не рассчитал финансовые возможности». Но парк продолжает работать и удобен тем, что находится в центре города – не нужно тратить время, чтобы до него добраться. По словам Козьмина, люди приходят туда заниматься по вечерам.

В целом, по его словам, Риддер за счет своей компактности удобен для развития туризма. Но есть проблемы, которые этому мешают. В первую очередь – это отсутствие сервиса.

- Приезжают люди иногородние, и у нас получается, что, кроме «Синегорья» (база отдыха – V), людям нормально остановиться негде. Деньги дерут, а предоставлять услуги не могут. То есть люди хотят после хорошего активного отдыха прийти расслабиться, принять душ, что-то еще, а там какая-то баня, туалет неизвестно как качается. Вот именно хороших баз у нас мало. Есть разрозненные, неориентированные на туризм, - говорит Козьмин.

При этом Риддер вошел в 50 ведущих региональных объектов Карты туристификации страны в рамках программы развития регионов.

Другая проблема – в городе не готовят инструкторов. Евгений сам готов учиться дальше, повышать свой уровень знаний и квалификацию, «быть профессионалом, чтобы уже с профессиональной точки зрения обучать туристов», но поехать куда-то учиться и оставить свое дело он не может.

Козьмин отмечает, что перспектива развития туристического кластера в городе есть, но «люди, может быть, еще не осознали» этой важности. Вместе с тем он считает, что «всегда надо начинать с себя», а не кого-то осуждать.

- Кого винить? Зачем? Конечно, хотелось бы (чтобы все развивалось и была помощь от государства – V), но в любом случае я понимаю, что все равно ничего не сделаю – у партии свои планы, и они к нам не прислушиваются.

Пока что он выстроил для себя направления, в которых намерен продолжать работать – развивать детские секции, организовывать мероприятия спортклубов, развивать туризм, чтобы в Риддер приезжали из других регионов и стран. Но для этого необходимы машины, снаряжение, больше маршрутов – сейчас у него есть 4-5, по которым он водит группы. Также в планах – прокат палаток, спальников и прочего. Но на это все нужны деньги, поэтому Евгений намерен искать инвестора.

- Маршруты есть, маршруты можно дальше разрабатывать. Я сам еще не везде был, есть желание еще какие-то места (изучить – V) и выйти на более профессиональный уровень, - отмечает он.

В 2018-2019 годах Евгений Козьмин жил в Алматы и работал инструктором на Шымбулаке. Говорит, что была перспектива остаться там насовсем – зимой продолжать работать на горнолыжном курорте, а летом водить людей в горы, но вернулся в Риддер, так как в Алматы «избыток инструкторов», а на родине, наоборот, это перспективное направление.

- Я хотел в Алматы остаться и работать там. Красивые горы Алматы, все замечательно, но там каждый второй инструктор. Я подумал: здесь у нас надо развивать, потому что Восточный Казахстан – такая красота, тут тоже есть свои прелести. Сюда приезжай и здесь развивай. Я сюда и вернулся.

Татьяна Васильева рассказывает, что они тоже пытались развивать туризм своими силами. Была группа энтузиастов, которые проходили обучение, составляли маршруты, водили людей в горы за свой счет. Одно время был в городе даже туристический кружок, только «это никому не надо».

- И весь наш туризм, который так бойко начинался в 2010-2015 годах, поддержки не получил. Потому что ни помещения не дали, то есть нужна была какая-то база, мы даже квартиру снимали одно время, у нас были катамараны, палатки, это было все классно организовано. Это не надо в первую очередь городу, а мы и не можем вдесятером это все держать, потому что это больших финансовых вложений требует. И оно так все и зависло, - говорит она. - Мы как будто в болоте заседаем. Даже вот эта попытка построить дорогу, связывающую нас с Алтаем (российский Горно-Алтайск – V). Нам она была нужна. Ее отсыпали, это сколько лет назад было, и на этом все закончилось, Алтай строить отказался, сказал «нам не надо». А это была такая классная возможность, чтобы сделать город транзитным.

Из-за того что строительство дороги заглохло, недостроенными остались и линии электропередач для западноалтайского заповедника. Для владельцев туристических баз это была возможность подвести инфраструктуру. Всего на это с 2017 года было выделено более 600 млн тенге, порядка 400 млн тенге были растрачены. Сейчас по этому делу идет судебное разбирательство, на скамье подсудимых – бывший руководитель городского отдела жилищно-коммунального хозяйства Куат Мухамедчинов. Он обвиняется в хищениях в особо крупном размере.

Спорт и туризм – это перспективные направления для города, говорит Татьяна. Но в туризм «целенаправленных вливаний государственных нет». Что касается спорта – «финансировать стали лучше», но все равно недостаточно. Мы встречаемся с ней во время тренировки – при +10 градусах дети занимаются на улице рядом с физкультурно-оздоровительным комплексом.

- Если о наболевшем, то стадион. Там просто разбомбили все, что было, и от стадиона не осталось ничего. Мы в этом году попытались выйти с детьми сами на субботник, там цемент отваливается, там нечем дышать, там пыль стоит, и мы ушли оттуда. Зал закрыт на ремонт, мы вот здесь на улице (занимаемся – V), либо при школе старый стадион, дорожки асфальтированные остались, - поясняет она.

Татьяна Васильева говорит, что когда она тренировалась, тоже не было никаких условий, «все вышли с асфальта». Хотя считает, что такие проблемы со спортом, собственно, везде. При этом школа легкой атлетики в Риддере – одна из сильнейших в Казахстане. Многие чемпионы и мастера сорта воспитаны были именно здесь, в том числе Михаил Колганов, а также участница Олимпиады 2016 года Ирина Смольникова.

Помощь погорельцам

Риддерцы – люди открытые и готовы прийти на помощь. Это показало ЧП, которое произошло в городе весной этого года – 10 мая огонь из лесного массива перекинулся на жилые дома в поселке Лесхоз. Пожаром были охвачены 5 улиц, где находится 59 жилых домов, из них сгорело 37, в том числе 9 хозпостроек. Риддерцы помогали пострадавшим всем, чем могли: привозили продукты, воду, вещи, собирали деньги, размещали у себя погорельцев, спасали животных, и даже сами собирались высадить новый лес вместо сгоревшего.

В конце июля первые семьи погорельцев въехали в новые дома.

Помощь пострадавшие получают не только от государства, но и от ассоциации предпринимателей «Бiрлiк», которую возглавляет Галина Гильдерман: в мае был открыт специальный счет, на который для помощи погорельцам стали поступать деньги со всего Казахстана и даже из-за рубежа. С этих денег будет возмещено то, что не возместит государство.

- Сразу пригласили фирму по оценке имущества, они сразу начали отрабатывать. Специально пригласили не наших, а чтобы посторонние были, алматинская фирма была, чтоб не было разговоров, что мы договорились. За государственный счет всю оценку сделали, оплатили, создали комиссию, я туда вхожу. Мы отрабатываем с каждым (пострадавшим – V). Мы с оценкой всех ознакомили, и то имущество, недвижимое и движимое, даже тем восстановим, которые просто постройки (потеряли в пожаре – V), потому что там за счет государства нельзя, там есть определенная программа, что государство восстанавливает, - рассказывает Галина Гильдерман.

Правда, по ее словам, не всех пострадавших устроила оценка имущества, но и здесь им готовы пойти навстречу и еще раз пригласить оценочную компанию. А некоторые, отмечает Галина Михайловна, просто хотят «клок шерсти выдрать».

- Если честно мне жалко их всех, но просто слушаешь некоторых: вообще у них дом давным-давно сгорел, они говорят: «У меня два дома». Одна говорит: «У меня четыре холодильника, пять плазменных телевизоров». А порядочные люди пришли, один говорит: «У меня кошечка сгорела». Его не интересует имущество – «у меня кошечка сгорела, у меня цыплятки сгорели». И заплакал. Разные люди. Там есть и зажиточные предприниматели. Одна женщина – ей просто невозможно все вернуть. Я понимаю, они наживали столько лет трудом своим, бизнесом, это невозможно ни государству, никому вернуть. Мы бы даже захотели – у меня нет столько денег. Когда комиссия приезжала, она говорит: дом 30 млн, имущество 20 млн. А люди каждый писал там «утюг – один», «плита газовая – две». А она не написала, что у нее входило. И вот ей объясняют: вы сумму поставили 50 млн, а что туда входит, кто будет оценивать эти 50 млн? Никто не будет. Они дом посмотрели, какой он, из чего построен, говорят: такой дом не может (столько стоить – V).

Как отмечает Галина Гильдерман, сгоревшие дома были 1947-го, 1957-го, 1963-го годов постройки. И в основном там были дачи, жили постоянно только несколько семей. У одного предпринимателя дом был 132 квадратных метра, поэтому, «естественно, дом, который строит сейчас государство, ему будет мало». Но помощь будет оказана всем одинаково. Даже распределение строящихся домов было прозрачным: с помощью бочонков из лото. Каждый пострадавший доставал бочонок с номером из мешка, озвучивал, расписывался, «чтобы не было потом разговоров, что что-то перепутали, перемешали». Галина Михайловна заверяет, что если собранная на счету ассоциации сумма будет выше оценочной, то сначала возместят ущерб за сгоревшее имущество, а то, что останется, разделят между теми, кто потерял в пожаре все.

- Когда им говоришь, что закон такой-то, закон такой-то, что мы можем вот так, мы вам вот это возместим, вот это возместим, и дом отдадим бесплатно, и ваша земля, которая там есть, тоже будет ваша, и забор за свой счет сделаем, у них как крылья вырастают. Я бы, конечно, всем все купила новое и раздала бы, - говорит глава ассоциации предпринимателей.

Медицина: реальность и ожидания

Нехватка врачей – не единственная проблема в медицине Риддера. На данный момент в городе нет ни компьютерного томографа, ни аппарата МРТ, что особенно остро ощущается в период пандемии. Жителям приходится ездить на обследование в Усть-Каменогорск, а это порядка двух часов в одну сторону.

- Основная проблема здесь – это нехватка кадров. Медсестер не хватает, острая нехватка врачей-рентгенологов, неонатологов, терапевтов, ВОП. Но в этом году в поликлинику приедут три врача общей практики, когда закончат интернатуру. И уже нагрузка немного снизится, - говорит врач-терапевт Нина Проскурина. – Большая проблема, что нет ни томографа, ни тем более магнитно-резонансного томографа. Это очень плохо. При наличии компьютерного томографа легче проводить дифдиагностику заболеваний, в том числе, пациентов с подозрением на COVID-19, на пневмонию, вызванную этим заболеванием. Но опять же, нужны специалисты. Я бы переобучилась, но мне для этого понадобится минимум 2-3 года, так как я закончила (медвуз – V) в 2014 году, а после 2014 года все специализации идут через резидентуру.

Проблема с отсутствием КТ и МРТ будет решена, когда в городе построят новую многопрофильную больницу. Ее проект уже утвержден, строительство начнется в ближайшие годы. Там будут и поликлиника, и стационар, и диагностическое отделение с аппаратами компьютерной и магнитно-резонансной томографии.

Нехватка специалистов в городе сложилась из-за того, что многие врачи ушли на пенсию, 13 врачей сейчас находятся в декретном отпуске, а в последние годы притока специалистов в Риддер практически нет, несмотря на то, что для них предусмотрены и подъемные, и бесплатное жилье. Из-за острой нехватки кадров сейчас, в период пандемии, в поликлинике города проблематично попасть на прием к врачам. Однако, как отмечает Нина Проскурина, такая проблема не только в Риддере – она повсеместная.

В городе есть государственная поликлиника и амбулаторный центр «Казцинка». Но в связи с эпидситуацией по коронавирусу и другими ОРВИ основная нагрузка приходится именно на поликлинику.

- В поликлинике на участковую службу большая нагрузка идет в связи с тем, что эти же врачи в составе мобильной бригады выезжают на дом к пациентам с подозрением на коронавирус, берут ПЦР, а бывает и до 70-ти выездов в сутки; эти же врачи дают допуски на вакцинацию. То есть нагрузка еще идет за счет вакцинации, за счет того, что они ездят в составе мобильной бригады, они же еще и участковую службу ведут, причем порой несколько участков, потому что нехватка кадров, - поясняет врач.

В начале этого года в третьем корпусе городской больницы открыли новый инфекционный стационар на 140 коек. Правда, старая инфекционная больница 1939 года постройки, несмотря на свое плачевное состояние, еще функционирует – принимает пациентов с другими инфекционными заболеваниями, а корпус в горбольнице открыт исключительно для ковидных пациентов. Но в проекте новой многопрофильной больницы предусмотрено инфекционное отделение со стационаром.

Развитие без изменений

Каждый год в начале лета в Риддере на две недели отключают горячую воду, чтобы проводить ремонтные работы. Однако в соцсетях жители пишут, что никакого ремонта в итоге не проводится.

Любопытными в этом ключе выглядят цифры износа сетей в городе – тепловых и водопроводных. Тепловые сейчас изношены на 52% и таким же будет этот показатель в 2025 году. Не изменится и показатель износа водопроводных сетей, который составляет 71%. Почти не изменятся в Риддере за следующие годы и показатели износа канализационных сетей или доля автодорог в удовлетворительном состоянии.

Все эти цифры хорошо иллюстрируют впечатление, которое Риддер оставляет после себя – развитие без изменений. Качество жизни здесь выше, чем в других моногородах региона, но проблемы остаются неизменными – отсутствие развитой инфраструктуры, нехватка специалитов и износ жилого фонда отталкивают.