Vласть объясняет: Как страны боролись с «голландской болезнью»?

Дмитрий Мазоренко, Vласть

Зараженная «голландской болезнью» экономика становится все менее индустриальной. К этому приводят высокие доходы от торговли природными ресурсами, которые подталкивают к росту национальную валюту и делают продукцию обрабатывающей промышленности неконкурентоспособной, нередко и на локальном рынке. В начале 2000-х годов Казахстан пополнил список «зараженных» государств, а сейчас намерен попытаться выйти из него. Vласть собрала опыт трех стран, которым уже удалось это сделать.

Мексика

Большую часть прошлого столетия Мексика была одним из самых крупных игроков нефтяного рынка. Несколько раз она даже возглавляла список стран по уровню добычи. Зависимость от углеводородов бросала её в крайности – то к богатству развитых стран, когда цены на нефть взмывали вверх, то к бедности и переходу в список развивающихся рынков – когда они сокрушительно падали вниз.

Пиковой обеспеченности Мексика достигла во время нефтяного бума в 70-х годах. Тогда её подушевой ВВП был вполне сопоставим со странами Южной Европы. В 1981 году, когда баррель Brent стоил 105 долларов (при его сегодняшнем уровне), подушевой ВВП Мексики достигал 3 524,7 доллара. Но после окончания нефтяного цикла в том же году, страна впала в рецессию и спустя еще год объявила дефолт. За этим последовала девальвация национальной валюты - песо и крайне болезненное десятилетие реформ.

Если посмотреть на Мексику сегодня, то стадию устрашающей нефтяной зависимости она прошла. Конечно, у неё еще хватает проблем с уровнем бедности, а песо далеко до абсолютной стабильности - с декабря 2014 года к сегодняшнему дню он девальвировал на 23,7% - но снижение доли нефти в экспорте страны потрясает. Еще в 1985 году на неё приходилось 68% экспортных доходов, а по итогам 2014 уже 10,8%.

Как ей это удалось? В конце 80-х Мексика была вынуждена провести реформы, схожие с теми, которые планируют осуществить в Казахстане. Сокращение поступлений в бюджет привело к тотальной приватизации государственных активов почти во всех секторах экономики. Процесс этот хотя и не отличался особой прозрачностью, но решительно помог экономике пойти в правильном направлении.

Деньги от распродажи активов распределились по всем отраслям экономики, к которым добавились и иностранные инвестиции. Кроме нефтяной. Это был один из редких случаев, когда инертность государства была скорее плюсом, чем минусом. Нефтедобычей в Мексике исторически занимается госмонополия Pemex. У властей всегда было чрезмерно ревностное отношение к нефтяной сфере. Они не пускали в неё даже местных инвесторов, не говоря уже об иностранных. При этом компания почти всегда отдавала больше половины своих доходов в бюджет государства. В 2013 году размер уплаченного налога на прибыль и вовсе был на четверть больше, чем сама прибыль.

Налоговый деспотизм оставлял Pemex без средств на разведку и покупку новых технологий. Их не хватало даже на оптимизацию расходов. Это привело к тому, что с начала 2000-х годов добыча в стране начала падать, хотя мир вступал в очередной цикл высоких цен на нефть. В 2003 году Мексика добывала 3,6 млн. баррелей в день, а по итогам 2014 года снизила объемы до 2,4 млн. баррелей в день. В конце 2014 года в структуре ВВП почти 60% занимал сектор торговли и услуг, а в экспорте 84,8% объема приходилось на обрабатывающую промышленность. В 2009 году из-за мирового кризиса Мексика пережила сокрушительное падение ВВП до -8,1%, однако уже в 2011 показала 4,5% рост и с тех пор он держится на среднем уровне 3,5%.

Нидерланды

С Нидерландов как раз и началась история термина «голландская болезнь». В конце 1960 года страна поддалась соблазну и начала разработку крупного месторождения природного газа Слохтерен. Перед этим доля углеводородов в её экспорте составляла 17%, а уже после разработки – 86,7%. Существенно снизить её удалось только к 2000-м - до 15%. Впрочем, результата помогло добиться исчерпание запасов месторождения.

Экспорт углеводородов в 70-х приносил Нидерландам в среднем по 2,5% ВВП ежегодно, а в 80-е по 3,3% ВВП. Тем не менее, страна несколько отставала в подушевом росте от других стран-членов ОЭСР. В среднем в 70-е он рос по 2,1% в год, а в странах ОЭСР – по 2,5%. В 80-х рост был 1,5% против 2%, соответственно. Но после истощения запасов в 90-е, Нидерландам удалось опередить участников ОЭСР на 0,8%. В среднем весь этот период подушевой ВВП в стране увеличивался на 3,5%.

Одна из вещей, которая мешала Нидерландам все эти годы – неустойчивая система социальных пособий. Государство было уверено, что запас углеводородов будет вечным, и ввело высокие пособия по безработице и нетрудоспособности, треть из которых выдавалась по категориям травм, которые было тяжело проверить, включая психологические.

При этом в 70-х годах в Нидерландах существенно замедлился рост производительности голландских рабочих. Если раньше он достигал 5,17% в год, то в 80-е он обвалился до 1,73%.

Впрочем, спад цен на углеводороды, который начался в середине 80-х, заставил правительство безжалостно сокращать участие государства в бизнесе и существенно реформировать систему соцвыплат. Пособие по безработице было уменьшено с 80% до 70% от зарплаты с предыдущего места работы, а продолжительность выплат урезана. Кроме того, правительство начало более жестко следить за попытками трудоустройства своих граждан.

За 20 лет Нидерландам удалось увеличить экспорт обработанной продукции и услуг с 40% от ВВП до почти 90% к 2014 году. Что помогло стране? В первую очередь, планомерная работа над строительством транспортной инфраструктуры – от аэропортов до хайвеев и железных дорог. В 70-х годах эта статья была доминирующей в бюджете Нидерландов. Благодаря этому появилась прочная основа для развития малого и среднего бизнеса и международной торговли.

Кроме того Нидерландам помогало и географическое преимущество. Рядом находятся довольно крупные рынки сбыта с высоким уровнем потребления – Германия, Бельгия, Франция и Великобритания. Позже это преимущество оформилось в европейскую интеграцию, что значительно облегчило условия торговли.

Третий фактор – это человеческий капитал, который, казалось бы, должен был сильно девальвироваться в 80-е. Однако инвестиции в образование подняли его качество и расширили доступность для населения.

Британия

Великобритания – еще один пример страны, победившей «голландский» недуг, также ставший каноническим для экономистов. Её проблема началась после открытия и разработки крупномасштабного месторождения нефти в Севером море. Тогда страна превратилась из импортера нефти в экспортера, достигнув в 1985 году максимальной добычи примерно в 2,7 млн. баррелей в день и потребляя при этом на 1 млн. меньше.

В результате с лета 1977 года к концу 1980, под давлением притока иностранной валюты, британский фунт подорожал с 1,7 до 2,4 долларов. Уровень безработицы вырос на 3% до 8,5%, причем основной рост пришелся на 1980 год и затронул преимущественно обрабатывающую промышленность. Но, пожалуй, главным изменением стал аномальный приток промышленного импорта в страну, который в 1983 году на 63%. Однако страна пребывала в полноценной рецессии лишь с 1979 по 1981 год. Власти сначала объясняли ухудшение обстановки проблемами в мировой экономике, но по факту сложности в обрабатывающем секторе Великобритании начались раньше.

Однако вскоре британское правительство отказалось мириться с упадком и предложило антикризисную стратегию, которые, помимо сокращения госрасходов и массовой приватизации, содержали две ключевые меры. В первую очередь, британский центробанк вышел на валютный рынок с большими интервенциями. В начале 1980-х объемы государственного долга несколько увеличились, хотя предыдущие годы подвергались жесточайшему сокращению. Благодаря этому Великобритании удалось удержать курс фунта и отказаться от создания стабилизационного фонда.

Также правительство смогло открыть новые международные рынки для сбыта своих товаров, которые, впрочем, уже были менее конкурентоспособны. Британские товары тогда направлялись на арабские и азиатские потребительские рынки.

Фото с сайта www.huffingtonpost.ca

Редактор Власти

Еще по теме:
Свежее из этой рубрики
Просматриваемые