47731
24 октября 2023
Дмитрий Мазоренко, Паоло Сорбелло, Назерке Курмангазинова, Бейімбет Молдағали, фото Жанары Каримовой

Продукты, аренда, кредиты. Абсолютное большинство казахстанцев живет на 150 тысяч тенге в месяц

И эти доходы обесценивает инфляция

Продукты, аренда, кредиты. Абсолютное большинство казахстанцев живет на 150 тысяч тенге в месяц

Правительство Казахстана в этом году регулярно отчитывалось о стабильном росте экономики. Также стабильно снижалась и покупательная способность населения, что подтверждали даже официальные данные.

В докладе Национального банка, опубликованном в начале сентября, говорится, что в первом квартале этого года ежемесячный доход девяти из десяти жителей Казахстана не превышал 151 000 тенге (около $320). Инфляция, значения которой остаются двузначными последние два года, продолжает снижать покупательную способность подавляющего большинства казахстанцев.

Другой проблемой остается неравномерное распределение доходов казахстанцев. Нацбанк, оценивающий неравенство доходов с помощью коэффициента Джини, заявлял о его снижении до 28,5%. Иначе говоря, регулятор зафиксировал незначительный разрыв в доходах казахстанцев.

Однако независимый исследователь Галым Жусипбек настаивает, что разрыв является колоссальным. При этом он считает необходимым говорить не о разрыве в доходах, а о бедности как таковой.

«Коэфициент Джини и прочие статистические данные не могут зафиксировать уровень бедности. Они в целом не способны отразить реальное положение дел», — уверен Жусипбек.

В начале 2023 года Бюро национальной статистики опубликовало данные, согласно которым 96,6% граждан имеют ежемесячный доход ниже 200 тыс. тенге ($430). Статистика также показывает, что почти 1 млн. казахстанцев живет за чертой бедности — их доходы ниже 45 тыс. тенге ($95).

Подсчет бедных

В своей книге, вышедшей в 2021 году, Балихар Сангера и Эльмира Сатыбалдиева предупреждают о недостоверности официальной статистики по бедности: «Правительства могут манипулировать понятиями и измерениями, чтобы скрыть глубину экономического кризиса».

По данным Бюро национальной статистики, уровень бедности в Казахстане с IV квартала 2022 года по I квартал 2023 года снизился с 5,2% до 4,8%.

Аналитик Halyk Finance Мадина Кабжалялова не наблюдала эту тенденцию.

«Данный индикатор является невысоким даже среди развитых стран, что вызывает вопросы к его объективности, особенно на фоне падения реальных доходов населения и высокого уровня затрат на продовольственные товары. Реальный уровень бедности может быть в три раза выше», − написала она в августовском отчете.

Ее слова можно подтвердить, указав лишь на одну статью расходов граждан — продукты питания. Ежемесячно казахстанцы тратят на них порядка 50% доходов — гораздо больше, чем в США (6,7%), европейских странах (9-19%) и России (29%).

Жусипбек подчеркивает, что даже нынешний средний уровень доходов в 150-200 тыс. тенге едва ли достаточен для ведения достойного образа жизни: «Все прекрасно знают какие сейчас цены на продукты и аренду жилья. Они гораздо выше этих сумм. И это мы даже не говорим о кредитах, которые есть почти у всех».

Власть поговорила с несколькими жителями Алматы и Астаны об их доходах и расходах.

Семеро опрошенных рассказали, что в среднем их доходы составляют 200-300 тыс. тенге. Большая часть из них занята на одном рабочем месте и не имеет возможности подрабатывать.

Ежемесячно на питание они тратят от 30 до 50% доходов, в зависимости от размера семьи. Еще 30-50% уходит на выплату кредитов и/или оплату аренды жилья, а остальные — на различные расходы вроде транспорта, одежды, лекарств и т.д.

«Мой оклад на предыдущей работе был 200 тыс. тенге, еще 100 тыс. — это пособие, которое я получаю как вдова. На еду мы с 10-летним ребенком тратим 80 тыс. и 100 тыс. — на аренду квартиры вместе с коммунальными расходами. На кредиты уходит 60 тыс. тенге, еще 60 тыс. остается на другие расходы, включая дорогу», — рассказала Динара, 35-летняя жительница Астаны.

«В месяц зарабатываю 300 тыс. тенге. Другого дохода нет. На продукты у меня уходит примерно 30-40%, потому что есть жена и ребенок. Мы едим только стандартную еду вроде макарон и курицы. Остальное идет на кредит – платим по нему до 230 тыс. тенге. Есть еще садик ребенка – за него плачу 50 тыс. тенге», — говорит Архат, 30-летний водитель из Астаны.

«Мы оба пенсионеры. Получаем каждый по 165 тыс. тенге. В городе этих денег не хватает на жизнь. Почти что 80% пенсии уходит на питание. А еще нужно за другие вещи платить, например, коммунальные услуги. Нам помогают дети. Без них нам бы не хватило наших пенсий», — рассказала Жаныл, пенсионерка, недавно переехавшая из аула в Алматы.

Власть также спросила горожан о том, что помогает им сглаживать регулярное повышение цен на товары и услуги.

«Какой выход есть? Никакого. Работать на дополнительных работах сейчас нельзя. Поэтому мы с семьей просто перестали тратить деньги на отдых», — рассказал Айдос, 55-летний специалист по промышленной безопасности из Алматы.

«Я ушла с прежней работы и вышла на более высокооплачиваемую — брокером по недвижимости. Стараюсь повысить доходы и уменьшить расходы, отказываюсь от покупок для дома. Покупаю в магазинах фикс-прайс и пользуюсь вечерними скидками в магазинах. Экономим за счет маркетинговых акций. Но нам все равно тяжело», − говорит жительница Астаны Динара.

«Я частник, в основном работаю на стройке. Мы с женой всегда ищем дополнительную работу, иначе вообще не хватает денег — у нас ипотека. Подзаработать не всегда получается, зимой не бывает стройки. Да и в целом дополнительные доходы не всегда помогают. Тенге обесценивается», — говорит Жаркын, 52-летний житель Алматы.

Давняя системная проблема

Галым Жусипбек подчеркивает, что статистический анализ бедности бесполезен, потому что ее нужно понимать как политический феномен: «Она формируется в комбинации множества факторов — состояния экологии, географического расположения, истории семьи и родителей, наследуемой собственности в семье и т.д.».

Мадина Кабжалялова считает, что проблема бедности и низких доходов требует многогранного решения: разработки государственных политик, программ и точечных действий. Однако сейчас государство решает их преимущественно через увеличение пособий для поддержки уязвимых групп.

«Денежные трансферты могут быть временно использованы для поддержки уязвимых групп населения, но ключевым фактором повышения доходов является достижение макроэкономической стабильности при низком уровне инфляции, надежных бюджетных показателях, повышении производительности и конкурентоспособности», — отмечает она.

Жусипбек считает низкие доходы нарушением прав человека: «Государство должно защищать права граждан, регулируя трудовые отношения так, чтобы мы получали зарплаты, способные удовлетворить все наши базовые потребности. А сейчас нам ничего не мешает поднять зарплаты в 2-3 раза».

Обычно экономисты аргументируют сохранение доходов на низком уровне тем, что их увеличение спровоцирует инфляцию. Исследователь убежден, что все не обязательно будет так. Новые подходы к управлению экономикой показывают, что основной фактор роста цен — это деятельность монополистов. Поэтому государство должно регулировать их, правильно настраивая налоговую систему.

А деньги, согласно новым экономическим теориям, являются неисчерпаемым ресурсом. Государство, замечает Жусипбек, может производить их в достаточном количестве, чтобы и удовлетворять потребности населения, и избежать слишком высокой инфляции.