9531
12 января 2022
Фото с сайта ekonomist.kz

Жанар Джандосова, социолог: «Есть ощущение, что наша полиция может использовать силу только против обыкновенных граждан»

О том, что послужило причиной протестов, какими могут быть их итоги, и насколько вероятно исполнение поручений президента

Жанар Джандосова, социолог: «Есть ощущение, что наша полиция может использовать силу только против обыкновенных граждан»

Vласть поговорила с социологом и директором «Центра исследований Сандж» Жанар Джандосовой о группах, принимавших участие в протестах, о социально-экономических предпосылках недавних событий, необходимых изменениях в будущем и сигналах, поступивших от президента во время послания.

О том, что помогло мобилизовать людей

Мне кажется, что поддержка именно Жанаозена была очень логичной и ожидаемой. Эту поддержку обеспечивало очень много людей. Поводом, конечно, было повышение цен на газ. Но в действительности уже всех достала эта власть, и многие были очень критично к ней настроены, поэтому достаточно было искры. Вот такой искрой стали цены на газ и смелость жителей Жаназона. Надо отдать должное: цены на газ повысили во всем Казахстане, но только Жанаозен вышел с требованиями их снизить.

Но про что были все эти события? Во время пандемии с безработицей, ухудшениями условий труда и коррупцией мало что делается. Во вторник Токаев прошелся почти по всем сомнительным решениям, которые принимало правительство в последнее время, в том числе по поводу утильсбора и институтов развития, которые работают на себя. Мне кажется, все это уже порядком надоело, и я думаю, что президент услышал народ.

Я не знаю, насколько слаженной была организация всех протестов. Но поскольку триггером стал выход людей в Жанаозене, было ожидаемо, что их поддержат активисты во многих других регионах. И плохо конечно, что этим воспользовались организаторы беспорядков. Сейчас многие говорят, что на протестах не было этих террористических, деструктивных сил, но я с этим категорически не согласна. Я уверена, что эти силы как раз хорошо и вовремя воспользовались этими событиями. Они ждали этого шанса.

Про социальные группы, которые активизировались во время протестов

Это те же самые группы, которые регулярно выдвигали политические требования. И те, которые жаловались на несвободу слова. Это те активисты, которые говорят, что нет возможности выходить на митинги, нет возможности защищать свои права. Это и правозащитники, и журналисты. (3 января − V) они вышли и поддержали Жанаозенцев. Это как раз было не обычное население, которое пострадало от цен на газ. Это были люди, которые регулярно выходят и выдвигают свои требования против коррупции, за освобождение политзаключенных, против продажи земель, за честные выборы.

Фото Алмаса Кайсара

О социально-экономических причинах протестов

У нас много автовладельцев. Но новые машины из салона для них недоступны. Их стоимость в два раза выше, чем в соседних государствах. Именно поэтому у нас много машин, завезенных из Армении или России. Но гораздо больше – поддержанных. А введенный утильсбор сказывается все ценообразование в сфере транспорта. Цены на сопутствующие услуги тоже растут. И это действительно затронуло многие группы населения.

Кроме того, люди были недовольны отслеживанием платежей, которые проводились по Kaspi. Особенно малый бизнес. Множество людей возмутилось этому. И их отслеживание стало еще одним поводом для недовольства общества.

Другой повод, это проблемы связанные с здравоохранением и выплатами социальных пособий. Это коснулось какой-то части населения, которая начала на них надеяться. Вообще удивительно, что для многодетных матерей у нас выплаты начинаются только с четвертого ребенка. Это же вообще странно: матери, у которой три ребенка, как ей содержать этих детей?! И выплаты на детей совершенно мизерные. И этот вопрос даже в обращении президента не прозвучал.

Матери, которые все время выступают за свои права и за права своих детей, в том числе детей с инвалидностью, являются довольно активной частью населения. Они, в частности, пытаются решить проблему распределения жилья среди детей с инвалидностью. Они долгое время стоят в очереди. И сначала, к примеру, они были 30-ми в этой очереди, но с каждым годом отдалялись от этой позиции.

Студенты — это тоже протестная группа. Качество образования падает, уроки проходят онлайн. Но от этого мало, что улучшается, особенно там, где нужны какие-то технические навыки, практика или другие способы взаимодействия.

Фото Дмитрия Мазоренко

Вообще столько было непопулярных и неправильных решений. Например, тот же самый ЛРТ в столице. Почти все решения были какими-то неправильными. Одни создавали пробки на дорогах, другие – вызывали вопросы у бизнеса. Им угрожали какими-то бесконечными проверками. Еще одна серьезная проблема − кредиты. Люди не могут исправить свою кредитную историю.

И во многих проблемах есть фактор коррупции. Например, при повторном подключении газа. Вы, допустим, отключали его ненадолго и хотите вновь начать пользоваться услугой. Но вам для этого нужно заплатить 70 тыс. тенге, или даже 120 тыс. То есть это не дружелюбная система. И так во всей сфере жилищно-коммунального хозяйства. Куда ни пойдешь, везде требуют деньги за подключение и за отключение услуг. Все эти неправильные вещи, высасывающие крупную часть доходов населения, у нас накопились в избытке.

Доходы населения у нас, кстати, очень неправильно подсчитывают. Например, количество бедных у нас до сих пор держится на уровне 5-6%. На самом деле, эта цифра должна быть в два раза больше, потому что никто не поверит, что 20 тыс. тенге – адекватная цифра для прожиточного минимума. Никто на эту сумму не сможет выжить, и уж тем более содержать целые домохозяйства.

Поэтому государство и оказывается в ловушке своего видения, когда у госслужащих зарплаты по 1-2 млн. тенге, а у простого населения иногда еле доходит до 70 тыс. тенге. В обществе очень большое расслоение. И это расслоение, кстати, не схватывает наша команда статистиков, которые не обновляли группу людей, которых они опрашивают.

Если суммировать, куда ни посмотришь, везде есть проблемы.

Что должно быть сделано

Вот что, как мне кажется, необходимо сделать: прозрачность и открытость государственных органов должна быть на порядок выше. То, что происходило в отсутствии интернета – отключение которого было ошибкой − говорит о том, что народ может быть услышан только если что-то будет сказано очень громко. Если он выйдет на площади, если начнутся бунты. Вместо этого должна быть нормальная рабочая процедура обмена мнениями и информацией. Думаю, что возможность наладить такую систему есть.

Фото Радио Азаттык

Но мой прогноз очень пессимистичный. Мне кажется, что наша полиция должна быть обновлена по крайней мере на 30%. Ее действия во время беспорядков были очень странными. У них должен быть стандарт, согласно которому они должны прислушиваться не только к приказам, но и к здравому смыслу, к мнению народа. Потому что 5 января создавалось впечатление, что они сдались террористам без какого-то сопротивления. Но при этом агрессивно себя вели с народом. Я, честно говоря, не доверяю полиции, которая могла так поступить.

Мы все прекрасно видели, что на начальных этапах, когда только-только формировались группы активистов, их сразу стали забрасывать слезоточивым газом. Но когда пошли захваты зданий, складов с оружием, все было отдано без какого-либо отпора. Мне это кажется странным, так нельзя делать.

Такое ощущение, что наша полиция может использовать силу только против обыкновенных граждан. Они организуют кеттлинги, и могут часами держать в них молодежь. В то же время против боевиков они смогли организоваться только на второй день, когда им поступил указ. Очень странно, что их у них нет какого-то внутреннего убеждения, что нужно защищать народ.

О сигналах из послания президента

Я думаю, что все озвученное президентом будет исполнено не так хорошо, как это было сказано. Во-первых, будет пересмотрен утильсбор − это хорошо. Я думаю, что эта работа будет доведена до конца.

Я думаю, что решением задержать Карима Масимова (бывшего главу КНБ − V) не было ничего сказано. Скорее всего, решение как действовать еще не принято. Но я уверена, чтобы у нас опять не произошло сползания в бунты, нам самим, простым гражданам, нужно регулярно теребить правительство и президента. Нам нужно добиваться того, чтобы все озвученное было исполнено.

Фото Дмитрия Мазоренко

Мне, например, кажется, что президент ничего не сказал о судебной системе. Он как бы до сих пор удовлетворен теми результатами политических реформ, когда вдвое был снижен порог подписей, необходимых для регистрации партии. Но этого недостаточно, 20 тысяч подписей – тоже огромная цифра.

Думаю, что процедура создания политических организаций должна быть облегчена. Я не думаю, что государство должно требовать тысячи подписей для регистрации. Самая небольшая организация может объединять буквально десяток или несколько десятков граждан, уже этого будет достаточно для политических партий и движений. Если в ближайшее время эти движения не будут зарегистрированы, чего они добиваются уже довольно долго, значит можно похоронить все наши реформы. Но надеюсь, что у Токаева все же будет достаточно решимости провести их.

Реструктуризация Банка развития Казахстана, закрытие оператора РОП, изменение процедуры утильсбора и создание фонда «Народу Казахстана» — это все сигналы, которые звучат против семьи. Он решительно идет против того, чтобы это семейство продолжало процветать. Он вчера сказал: мы сделали эти предприятия, но они не работают в пользу экономики Казахстана. Теперь пришла пора, чтобы они приносили деньги в фонд «Народу Казахстана».

На эти предприятия будет оказано давление, чтобы все эти богатства перетекли из частных рук людям. Речь идет не столько о формировании фонда, сколько о давлении на эти предприятия, на собственность семьи. Президент как раз и говорит, что они будут за всем этим внимательно следить. Дай Бог, чтобы все это исполнилось именно в таком виде.