2220
19 сентября 2022
Дмитрий Мазоренко, фото invest.gov.kz

Инвестиционная (не)привлекательность

Каковы шансы Казахстана удержать потоки иностранных инвестиций и что может ему в этом помочь?

Инвестиционная (не)привлекательность

Январские события и начало войны в Украине актуализировали вопрос о том, сможет ли Казахстан по-прежнему рассчитывать на существенный приток иностранных инвестиций. Государство продолжает делать ставку на их привлечение, составляя пул многообещающих проектов и обещая всевозможную поддержку тем иностранцам, кто займется их реализацией. Тогда как эксперты сомневаются, что у страны получится делать это в прежней логике. Из-за собственных экономических затруднений Западные страны ограничатся лишь привычными вложениями в нефтегазовую сферу. В ситуации скромных внутренних ресурсов для развития альтернативой может стать поворот к азиатским и ближневосточным рынкам капитала, который начался задолго до ухудшения геополитической обстановки.

Власть поговорила с экспертами о том, какие инвестиционные перспективы и проблемы есть у Казахстана в нынешней ситуации.

До начала пандемии Казахстан имел устойчивую инвестиционную привлекательность за счет своей нефтегазовой индустрии в течение почти трех десятилетий. Однако разлад цепочек поставок и производства привел к снижению притока иностранного капитала в страну. В 2020 году Казахстан столкнулся с 30% падением объема внешних инвестиций (до $17,2 млрд), но уже в 2021 он вырос на 38% (до $23,7 млрд), вернувшись к уровню 2017-2019 годов.

2022 год начался с более масштабных потрясений. Но если январские события не побудили аналитиков публиковать негативные прогнозы и снижать суверенный рейтинг Казахстана, то с началом войны в Украине они обратили внимание как на угрозу внешней безопасности, так и на внутреннюю нестабильность страны. В числе первых на них указало агентство S&P, опубликовавшее в начале сентября очередную рейтинговую оценку Казахстана, в которой был сохранен его инвестиционный статус, но с негативным прогнозом.

Аналитики S&P могут понизить рейтинги страны в ближайшие два года в случае снижения пропускной способности трубопровода КТК, что приведет к сокращению нефтяного экспорта и ударит по бюджетным возможностям государства. Это произойдет и при реализации внутренних рисков: если правительство не сможет справиться с инфляцией, возможности Казахстана выполнять обязательства по госдолгу, или если оно не справится с потенциально возможными протестами и беспорядками. В случае снижения рейтингов Казахстан ждут затруднения в поисках внешнего фондирования и его удорожание.

Азиатский банк развития в целом положительно оценивает то, как он складывался до сегодняшнего дня. В то же время институт не отрицает и наличия слабых сторон в инвестиционной политике страны, выделив из их числа качество государственного управления и концентрацию на нефтедобывающей отрасли. Правительство делает шаги в этих направлениях, и они уже приносят определённые результаты. «Но результаты от инвестиций, в особенности направленных на улучшение социальной инфраструктуры регионов, пока ещё незначительны», − говорит Нариман Маннапбеков, глава представительства АБР в Казахстане.

В Европейском банке реконструкции и развития более критично оценивают итоги работы над инвестклиматом. «Темпы роста экономики снижаются с 2008 года. В ее кредитовании очевиден перекос в сторону физических лиц и потребительского сектора. Инвестиции в основной капитал не поступают, малые и средние предприятия не растут. Бизнес сосредоточен на торговле и не способен к инновациям и экспорту. А попытки правительства возобновить и ускорить рост ВВП проваливаются», − пояснил Эрик Ливни, главный экономист ЕБРР по Центральной Азии и Монголии.

Заседание Совета иностранных инвесторов при президенте Казахстана, фото akorda.kz

Экономист Касымхан Каппаров сомневается, что об инвестиционной политике Казахстана можно говорить как о полноценной и системно развивающейся: «Оценивая количество крупных проектов, реализованные за последние 10 лет, мы не видим достаточно инвестиций, соразмерных тем, что были привлечены в нефтегазовый сектор в 90-х и 2000-х годах. Инвестиции со стороны 500 крупнейших компаний, входящих в индекс S&P 500, также представлены в стране крайне слабо».

Ухудшающееся состояние внутренней и внешней политической среды, главными следствиями которого может стать структурный кризис и замыкание Казахстана в региональных границах, ставят под вопрос то, насколько страна по-прежнему может рассуждать в категориях инвестиционного климата.

Что угрожает инвестклимату сильнее всего?

Вопреки тому, что фактор войны в Украине потенциально ухудшает инвестиционный климат Казахстана, опрошенные Властью институты и эксперты не считают его главной угрозой для инвестиционной политики страны.

В АБР полагают, что нарастание рисков снижает привлекательность страны. Тогда как в ЕБРР утверждают, что пока Казахстан выигрывает от этой ситуации, хотя изначально урон его экономике казался неизбежным. Например, страна стала основным каналом параллельного импорта для России, обеспечивая поставки технологической продукции и компонентов. Казахстан также получает выгоду от скачка цен на нефть: несмотря на технические сбои на терминале КТК в Новороссийске, экспорт сырья по этому каналу в первой половине 2022 года вырос на 85% до $24,8 млрд.

Тогда как момент внутренней стабильности может угрожать инвестиционным перспективам Казахстана куда больше. В АБР заметили, что власти Казахстана сумели удержать инвестиционный рейтинг страны после январских событий. Каппаров аргументировал это сохраняющимся намерением государства выполнять контракты. Президент Касым-Жомарт Токаев уже несколько раз подтверждал это в своих обращениях к нации, хотя однажды обозначил необходимость «корректировки» условий крупнейших договоренностей.

Однако именно январские события показали большую слабость Казахстана с точки зрения социальной политики, экономики, безопасности и отсутствия конфликтов внутри элиты, констатирует политолог Досым Сатпаев. Репутация страны как политически устойчивой была разрушена, а Токаев теперь воспринимается как транзитный президент, с уходом которого вновь могут произойти серьезные изменения. При этом авторитарный стиль управления стал оцениваться инвесторами и всеми заинтересованными сторонами как самый высокий риск для внутренней политики.

Фото kaztag.kz

Кроме того, сентябрьское послание президента не удовлетворило иностранный бизнес. В нем президент анонсировал пересмотр принципов экономического и налогового администрирования, что, по словам политолога, напоминает всем о непредсказуемых изменениях, проводимых командой Назарбаева: «Наряду с этим решение Токаева провести досрочные выборы связаны также с его страхом реванша проназарбаевских сил. Он боится, что те могут хорошо подготовиться к президентским выборам 2024 года и парламентским в 2025 году».

Однако в АБР подчеркивают, что инвестиционный потенциал казахстанских компаний и правительства становится ограниченным или вовсе исчерпанным из-за завершения периода рекордно низких процентных ставок. Мягкая монетарная политика западных центральных банков позволяла многим государствам привлекать дешевое финансирование. Но с начала этого года суперциклу наступил конец. Это сделает условия привлечения долгосрочного капитала менее благоприятными для многих стран, включая Казахстан.

Есть ли альтернативы внешним инвестициям?

Один из возможных выходов в этих условиях − задействовать для инвестиций некогда выведенные из Казахстана капиталы. С февраля в Казахстане действует межведомственная комиссия, вырабатывающая механизмы по их возврату. Они участвуют в расследовании по меньшей мере трех десятков уголовных дел и уже выявили незаконные операции на несколько миллиардов долларов. По данным исследования Global Financial Integrity, только за период 2004-2013 из Казахстана было выведено по меньшей мере $167 млрд.

Возвращенный капитал помог бы существенно нарастить инвестиции в экономику, говорит Каппаров. Однако юридические процессы возврата этих средств будут долгими, поэтому рассчитывать на них в промежутке от 1 до 3 лет невозможно. Помимо этого государство может использовать выведенные деньги для решения текущих социальных проблем, направив их на расширение льгот и повышение зарплат. «Поэтому я бы не стал говорить, что возврат капитала на текущем этапе может помочь с инвестициями. Хотя если будет заявлено, что эти средства инвестируют в какие-то инфраструктурные проекты, это улучшит инвестиционную привлекательность страны».

Заседание комиссии по возврату выведенного капитала, фото akorda.kz

Ограничения есть и в части самостоятельной инвестиционной активности предприятий. Их собственные средства уже являются основным источником вложений в основной капитал. В 2021 году их доля достигла 71,1% (или 9,4 трлн тенге) всего объема инвестиций в страну. У этой отметки они держатся последние 10 лет. В министерстве национальной экономики ожидают, что меры по совершенствованию налоговой системы, регулированию закупок и сокращению теневой экономики позволят высвободить еще больше внутренних резервов для развития экономики.

Но реальные возможности предприятий могут оказаться гораздо скромнее из-за низкой кредитной активности банков, которые в то же время обладают колоссальной ликвидностью. Каппаров настаивает, что без кредитной подушки они не смогут создавать больше рабочих мест и интенсивно расширяться. Кроме того, поскольку предприятия долгое время разделяли свой бизнес на мелкие фирмы для оптимизации налоговых выплат, они не могут в должной степени получать финансирование через Казахстанскую фондовую биржу.

Инвестиционная политика все еще в приоритете

Несмотря на все риски и возможные альтернативы, Казахстан намерен продолжать практику привлечения зарубежного финансирования в соответствии с концепцией инвестиционной политики до 2026 года, заявили в Миннацэкономики. Ее главной целью станет открытие новых экспортоориентированных и высокотехнологичных производств, встраивающих страну в региональные и глобальные цепочки создания стоимости. Они также призываны обеспечить внутреннюю продовольственную безопасность.

«За годы независимости Казахстан привлек порядка $400 млрд инвестиций и по-прежнему является лидером среди стран СНГ по уровню инвестиционной привлекательности. Сегодня одним из индикаторов благоприятности инвестиционного климата является постоянно формирующийся в стране пул инвестиционных проектов», − объяснили в министерстве причину, по которой Казахстан не видит смысла отказываться от конкуренции за внешний капитал.

Составлением портфолио инвестпроектов занимается АО НК «Kazakh Invest», входящая в структуру министерства иностранных дел. Получив статус нацкомпании в 2017 году, она стала работать над приглашением в страну как можно большего числа крупных зарубежных и транснациональных компаний, заниматься сквозным сопровождением инвестиционных проектов, создавать инфраструктуру для инвесторов, а также улучшать имидж и осведомленность о Казахстане среди мирового бизнес-сообщества.


Обсуждение одного из проектов пула Kazakh Invest, фото invest.gov.kz

Сформированный Kazakh Invest пул состоит из 761 проекта на общую сумму 24,14 трлн тенге. Приоритетными отраслями для него стали агропромышленный сектор, пищевая промышленность, глубокая переработка нефти, газа и полезных ископаемых (металлургия, химия и нефтехимия). Ряд проектов также охватывают отрасли машиностроения, логистики, туризма, фармацевтики, цифровых и зеленых технологий. За прошлый год нацкомпания организовала 193 визита инвесторов в регионы Казахстана и рассмотрела более 2000 обращений.

Ключевыми источниками инвестиций для Казахстана остаются 11 стран: США, ОАЭ, Турция, Япония, Южная Корея, Китай, Россия, Германия, Франция, Великобритания и Италия. Также в стратегии Kazakh Invest определены 27 перспективных стран для поиска инвестиций, включая Австрию, Испанию, Саудовскую Аравию, Малайзию, Индонезию, Индию, Польшу, Чехию, Швейцарию, Канаду и Австралию. При этом в нацкомпании заверили, что Западный бизнес не потерял мотивацию вкладывать деньги в Казахстан.

Стимулировать инвесторов из этих стран в Kazakh Invest рассчитывают содействием в решении проблем с налогообложением, таможенным оформлением, правовыми коллизиями, выделением земельных участков и подведением инфраструктуры. Помимо этого поддержку им продолжат оказывать совет иностранных инвесторов при президенте, институт инвестиционного омбудсмена и инвестиционный штаб при премьер-министре.

Несмотря на то, что за прошлый год в Казахстане в 2,5 раза выросли инвестиции в профессиональную, научную и техническую деятельность, и почти в 3 раза − в сельское, лесное и рыбное хозяйство, основной приток средств по-прежнему приходится на горнодобывающую отрасль. С ней же связаны многие проекты единого пула Kazakh Invest. Однако часть собеседников Власти считают более необходимым обеспечить финансирование сельского хозяйства, коммунальной сферы и логистического сектора.

Железнодорожный транспорт, региональные дороги и другая транзитная инфраструктура, как заметили в АБР, особенно важны в нынешней геополитической ситуации. Казахстану необходимо организовать конкурентный транспортно-логистический коридор, в обход России, соединяющий Европу с Китаем и Китай с Южной Азией. Это также позволило бы ему сократить издержки по транспортировке товаров и сырья, которые сейчас составляют порядка 25-40% их конечной стоимости.

Сократится ли приток инвестиций?

В Миннацэкономики не стали отрицать, что внутренние и внешние факторы скажутся на инвестиционной привлекательности Казахстана, но оценить этот эффект в ситуации не закончившейся войны и лишь оформляющихся правил вторичных санкций пока невозможно.

Заседание Инвестиционного штаба при премьер-министре Казахстана, фото primeminister.kz

«Несмотря на нынешнюю геополитическую и экономическую реальность, государство не сидит опустив руки. Наоборот, в такие периоды нам нужно активизироваться и реформироваться. Инвесторы будут искать места вложения свободных средств, и Казахстан должен быть всегда готов предлагать свои благоприятные условия. Кризис всегда уходит, а база останется», − подчеркнули в ведомстве.

В Kazakh Invest пояснили, что какой бы сложной ни была ситуация, Казахстан сохраняет свои ключевые инвестиционные преимущества, а именно: географическое расположение, доступ к рынкам, колоссальный объем природных ресурсов и человеческий капитал.

Каппаров не исключает, что из-за роста инфляции и накопившихся проблем в Европе и США объем инвестиций этих стран будет снижаться. Заместить их станет возможным благодаря новым экономическим связям с Турцией, Китаем, Арабскими государствами и странами Персидского залива. Они появляются в процессе регионализации, который лишь усилился с началом войны в Украине. О том, что он происходит давно, свидетельствует прежде всего рост инвестиций из Китая и России: за последние 5 лет достигли 7% от общего объема привлеченных в Казахстан средств. Еще 2,5% в структуре этого портфеля приходится на Южную Корею, 1,5% − на Японию и 1% − на ОАЭ.

«Но не все эти инвестиции являются высокотехнологичными, поскольку идут в сельское хозяйство и торговлю. В основном они будут направлены на импортозамещение, насыщение азиатских и ближневосточных рынков, либо создание базы для продажи своих товаров в Казахстане», − констатирует Каппаров. Однако релокация бизнеса из России и санкции в отношении нее создают основу для развития других производств в Казахстане, который все еще обладает высоким кредитным рейтингом и возможностью экспортировать продукцию в Россию не нарушая санкции.

Сатпаев в свою очередь считает, что поток инвестиций из Западных стран не прекратится. Их компании будут присутствовать как минимум в традиционном добывающем сегменте и уже не смогут покинуть казахстанский рынок в силу высокой потребности в сырье. Тем не менее инвестиции со стороны Запада возобновятся, когда им станут понятны проблемы с инфраструктурой КТК, которые являются для них почти что основным экономическим риском. Американская сторона в лице компаний ТШО, Chevron и Exxon Mobil уже пытается решить их на разных уровнях.

Фото shell.com.kz

Увеличения инвестиций политолог ожидает прежде всего со стороны Китая − на фоне войны в Украине он только ускорит развитие логистических маршрутов в рамках проекта «Один пояс − Один путь», проходящих в том числе через Казахстан. Европа не вступала в прямую конфронтацию с Китаем и по-прежнему рассматривает его рынок как приоритетный. Поэтому логистические проекты будут иметь важнейшее значение для обеих сторон, плюс Европа заинтересована в увеличении поставок казахстанской нефти. Все это будет поддерживать интерес к Центральной Азии, которая, к тому же, выглядит достаточно стабильным регионом даже на фоне приграничных конфликтов.

«У Казахстана появляется уникальный шанс не вступая в открытую конфронтацию с Россией стать транспортно-логистическим хабом. А специалисты, приехавшие в Казахстан из России, Беларуси и Украины, могли бы помочь развитию в стране финансового и IT секторов. С помощью этого Казахстан мог бы стать аналогом Швейцарии, который в окружении воинственных соседей − Германии и Франции − исторически был нейтральной зоной, где можно проводить переговоры и хранить деньги», − подытожил Сатпаев.

Однако в АБР ожидают снижения притока инвестиций в сектора, не связанные с нефтью. Но и вложения в нефтегазовую отрасль могут перестать расти. «Как известно, основные капитальные проекты в нефтегазовом секторе, потреблявшие основную часть иностранных инвестиций, завершены. Мы предполагаем, что в ближайшее время роста крупных капиталовложений здесь не предвидится, но и спада большого тоже не ожидается», − говорит Маннапбеков.

Тогда как в ЕБРР убеждены, что Казахстан продолжит получать инвестиции, но только в добывающие отрасли − нефть, газ, металлы и их переработку. Это тот тип инвестиций, который поступает в страны вопреки всем проблемам с инвестиционным климатом и коррупцией. Но Казахстан нуждается в финансировании современных и инновационных производств, не привязанных к природным ресурсам.

«Успех этого зависит от того, насколько успешным будет нынешний раунд реформ», − резюмировал Ливни. Остальная часть экономики недокапитализирована, поскольку капитал накапливается и сохраняется за пределами Казахстана из-за слабой защиты прав собственности, а также неработающих судебной и правоохранительной систем. Это, по словам экономиста, самый фундаментальный и самый сложный для решения вопрос. Именно его решение должно стать отправной точкой любых реформ.