10835
17 сентября 2019
Текст Данияра Молдабекова, фото Адилета Абиша

Город взрывов

Что произошло и происходит в Арыси

Город взрывов

Корреспондент Vласти вылетел в Арысь на следующий день после взрывов на складах министерства обороны. Там он увидел разбитых горем людей, потерявших дома и получивших тяжелые ранения, разрушенный город, а также стихийные бунты арысцев, возмущенных отношением государства к ним. Результатом той командировки стало желание разобраться: что могло привести ко взрыву, унесшему жизни четырех человек, и что происходит с Арысью спустя время?

Взрыв на территории войсковой части 44859 города Арысь, произошедший в конце июня 2019 года, стал четвертым за последние десять лет. Отличие этой трагедии от предыдущих в первую очередь в том, что раньше взрывы происходили на территории АО «Казтехнологии» (бывшее АО «Казахвзрывпром» и ТОО «Казарсенал»), находящегося на балансе министерства индустрии и инфраструктурного развития, а в этот раз они случились на территории войсковой части. То есть на территории, которая подконтрольна министерству обороны.

В военном ведомстве, комментируя ситуацию, заявили, что причиной «разрыва части боеприпасов» послужило возгорание.

Заместитель акима Туркестанской области Сакен Калкаманов, во время трагедии занимавший пост советника акима, на своей странице в Facebook в качестве предварительной причины возгорания назвал «неосторожное обращение со сварочным аппаратом во время ремонтных работ».

Примечательно, что государственная комиссия, расследовавшая взрывы в Арыси в 2009 году, причиной той трагедии – но уже не предварительной, а окончательной – также назвала сварочные работы.

фото из социальных сетей

Как бы в подтверждение этой версии, указывающей на халатное отношение к работе с боеприпасами, член тогдашней госкомиссии Аскар Абдумалимов назвал тот факт, что ТОО «Казарсенал» принимало на работу местных жителей. «На работу руководство ТОО “Казарсенал” нанимало безработных из города Арыси и близлежащих населенных пунктов. Платили людям по 400 тенге в день. За эти деньги человек должен был разобрать 20 снарядов», - рассказывал газете «Время» Абдумалимов.

К подобной практике прибегало не только ТОО «Казарсенал», позже переименованное в «Казтехнологии», но и министерство обороны. Во всяком случае, об этом Vласти на условиях анонимности рассказывает жительница Арыси. По ее словам, на складах войсковой части работала ее родственница. «Она на складах работала с боеприпасами, они перебирали их», - сказала собеседница Vласти. Другой источник в Арыси сообщил, что на складах работала его соседка и родственник. «Это ее склады, она зав. хранилищем. Они все подписывают документы о неразглашении информации по этим объектам, у меня родственник работал на складах», - сказал собеседник Vласти.

Бывший армейский офицер, многие годы работавший также в области утилизации боеприпасов, рассказал Vласти, что «там не один вагон боеприпасов был – десятки, сотни, тысячи».

Учитывая факты привлечения непрофессионалов к работе с боеприпасами, изготовленными еще при СССР, двумя независимыми друг от друга организациями, министерством обороны и АО «Казарсенал», версия о том, что причиной возгорания стали сварочные работы или еще какая-либо мелочь, выглядит вполне вероятной. Но она не единственная в своем роде.

На территории войсковой части находилась испытательная лаборатория. Тот же отставной армейский офицер, знакомый с темой утилизации боеприпасов в Арыси, рассказал, что она была необходима для отслеживания годности боеприпасов.

«Она (лаборатория – V) там была, а во время развала (СССР – V) по какой-то причине решили, что она не нужна. Создавали по новой. Лаборатория эта нужна, чтобы отслеживать степень годности боеприпасов. Но если тротил, гексоген – то, что в снаряд заливается – проверяют редко, то пороха – обязательно надо [проверять]. Эти пороха со временем изменяют свои химико-физические свойства. Поэтому через лабораторию пропускают партии боеприпасов. Там все разложено по партиям. Проверив партию, принимают решение: либо продлевать срок службы, либо заменить эти пороха», - сказал собеседник. Он также уточнил, что лабораторию восстанавливали в начале 2000-х. «Но дело в том, что здание, помещение – оно было и раньше», - добавил он.

То, что помещения и склады войсковой части в Арыси далеко не новые, открыто признавали в министерстве обороны. К примеру, начальник штаба вооруженных сил Мурат Бектанов указал на то, что база хранения боеприпасов действовала «практически с 60-х годов». Он сделал это заявление 25 июня, на следующий день после взрывов.

Еще через день, 26 июня, заместитель министра обороны Тимур Дандыбаев, в свою очередь, сказал, что арсенал существует с 30-х годов. То же самое сообщил Vласти источник из числа бывших офицеров.

Несмотря на устаревшую инфраструктуру, войсковая часть сохранила свое назначение – хранение боеприпасов. Более того, на упомянутой выше лаборатории производились работы, которые при ненадлежащей подготовке могут привести к ужасным последствиям. Вроде тех, что имели место 24 июня.

Например, 23 мая этого года, почти ровно за месяц до возгорания, повлекшего взрывы, для войсковой части закупили 34 упаковки метанол-яда. Это легковоспламеняющееся вещество. Помещение, в котором оно хранится, должно быть оборудовано приточно-вытяжной вентиляцией, а анализы с метанолом следует проводить в вытяжном шкафу лаборатории. С другой стороны, воспламеняемость метанола, по словам специалистов, примерно такая же, как у бензина.

Куда интереснее цель, с которой, согласно данным с сайта госзакупок, были приобретены эти упаковки метанола. Они нужны были для высокоэффективной жидкостной хроматографии (ВЭЖХ) – метода разделения смеси различных веществ. Этот метод не является революционным, однако для его проведения, особенно с применением метанола, лаборатория должна быть оборудована надлежащим образом, а специалист, применяющий ВЭЖХ, обязан разбираться в вопросе. В противном случае может случиться, например, такое: из смеси нескольких веществ извлекают одно, сдерживающее детонацию, что приводит к взрывам, тяжелым ранениям и смертям.

Обратившись к арысцам, которые могли быть знакомы с ситуацией с лабораторией, мы узнали, что те из них, кто работал на складах, давали подписки о неразглашении. Во втором случае наш запрос проигнорировало министерство обороны, у которого мы хотели узнать, во-первых, с какой целью проводилась ВЭЖХ, во вторых, были ли помещения войсковой части оборудованы той же приточно-вытяжной вентиляцией.

Вопреки молчанию министерства обороны, из открытых источников удалось узнать, что срок аттестата аккредитации лаборатории войсковой части в Арыси, оборудованной около 20 лет назад, истек в 2015 году. Однако, в едином реестре испытательных лабораторий Евразийской экономической комиссии, помимо истечения срока аттестата аккредитации, также указан статус «действует».

Чтобы понять, являются ли эти противоречащие друг другу данные технической ошибкой или нет, мы обратились за уточнением в национальный центр аккредитации. Там, как и в министерстве обороны, запрос Vласти проигнорировали.

Как ранее власть игнорировала угрозы для жителей Арыси, мешкая с вывозом складов боеприпасов подальше от города, за который взялись только после трагедии. На своевременное решение проблемы, по словам первого заместителя министра обороны Бектанова, было «финансирования недостаточно».

К чему это привело?

Халатность, неразбериха и якобы отсутствие средств на перенос опасных для людей складов привели к смертям четырех человек и травмам сотен.

Всего, согласно данным министерства здравоохранения, с момента взрывов за медицинской помощью обратилось 409 человек, 80 из них были госпитализированы, 9 оказались в реанимационных отделениях. Четверо, включая маленького мальчика, умерли. В Шымкент направляли врачей из Алматы, в том числе травматологов и реаниматологов. В реанимациях в основном лежали люди с осколочными ранениями, открытыми черепно-мозговыми травмами, ожогами и переломами.

26 июня, спустя два дня после взрывов, в областной больнице в Шымкенте раненые рассказывали о том, как выбирались из города. Одна из них, Клара, рассказала, что утро 24 июня началось для нее со взрыва. Она привыкла к ним, с территории военной базы хлопки доносились часто, поэтому женщина не обратила на это особого внимания. Но затем раздались еще два взрыва. «Потом дом взорвался. Потолок упал, стекла разбились. Мы вместе со всеми соседями бежали. Пока бежали, я упала и сломала ногу», - вспоминала Клара, лежа на койке в больнице.

Из города она выбиралась с внуками и младшим сыном, они направлялись к 41 разъезду. «По пути туда видели машины, но они не останавливались. Ни военные, ни полицейские не помогли нам, сами выбирались. Нога кровоточила, её даже нечем было перевязать», - вспоминала женщина.

Другой житель Арыси, Нурлан Рахимов, рассказал Vласти, что его и его родных от гибели спасло чудо. Когда они покинули дом, направляясь прочь из города, снаряд упал совсем рядом с ним и супругой. Она, по его словам, «была в крови», а его сыну «пробило легкие» и оторвало кусок мышц на ноге. Парня положили в реанимацию.

фото Багдата Асылбека

Арысцы получили и психологические травмы. Кандидат психологических наук, кризисный психолог Алия Байздрахманова вылетела в Арысь вскоре после взрывов в составе казахского психологического общества. Она работала при штабе и в местах дислокации пострадавших.

«Люди, не планируя и не ожидая оказаться посреди фактически военных событий, попадают в ситуацию, когда вокруг начинает полыхать, греметь и взрываться», - сказала она в интервью Vласти, добавив, что страшную ситуацию скрашивали поступки частных лиц. «Там была предпринимательница, - вспоминает Байздрахманова, - которая вызвала весь персонал, они всю ночь ухаживали за людьми, обслуживали их в салонах красоты. Это хорошая возможность пережить стресс».

Тем не менее, арысцам, особенно детям и людям с легкими психическими расстройствами, помощь еще понадобится, говорит эксперт. «Дети повзрослели за одну ночь. Это тяжелая нагрузка для них. Последствия такой нагрузки дадут о себе знать в подростковом возрасте, пусковой механизм психической травмы уже сформирован в виду психического стресса. Таким детям нужна реабилитационная программа по профилактике посттравматического расстройства в ближайшие три года», - сказала Байздрахманова.

Помощь, по ее словам, необходима и самим психологам – они столкнулись с профессиональным выгоранием. «Психологи, - говорит Байздрахманова, - столкнулись с профессиональным выгоранием. Практика, когда специалисту самому оказывается комплекс профилактических мер, в целях сохранения его ресурсов, есть во многих странах. У нас реабилитацией специалистов занимались мы сами. Была команда специалистов, которая проводила работу по профилактике профессионального выгорания».

Пережить увиденное и не выгореть Байздрахмановой помогает память о звонке, который однажды раздался в штабе спасателей близ Арыси. «Был звонок, - вспоминает психолог, - пострадавший сказал спасателям: вы спасли меня, теперь спасите мою кошку. Это показывает, что человек, даже будучи в состоянии посттравматического расстройства, сохранил чувство любви и сострадания».

фото Адилета Абиша

«Я ночую в сарае»

На следующий день после взрывов в Арыси я встретил двух женщин во дворе центральной мечети Шымкента, которая стала пристанищем для лишившихся крова. Одна из них, Зарина, рассказала, еле сдерживая слезы, что ее дом разнесло полностью. Ее подруге Кристине повезло не больше: «Ничего толком не осталось, даже окон, дверей», - говорила она.

Вечером 24 июня в Туркестанскую область прибыл президент Касым-Жомарт Токаев. Вскоре в социальных сетях появилось видео, опубликованное пресс-секретарем Токаева Бериком Уали, на котором президент во время посещения эвакуационного пункта обещает местным жителям восстановить Арысь. «Город восстановим, все будет нормально, потерпите. Это чрезвычайная ситуация, катастрофа. Что поделать. Правительство выделит деньги, поможет. Не переживайте, все будет хорошо», - говорил Токаев.

Несколько дней спустя премьер-министр Аскар Мамин уточнил дату, к которой город следует восстановить. «Как вы знаете, Елбасы и Глава государства поручили в срочном порядке восстановить город. Нам необходимо приложить все усилия для оперативного восстановления Арыси Мы должны отремонтировать и построить все поврежденные и разрушенные объекты г. Арысь до 1 августа 2019 года. Все задачи должны быть выполнены оптимально, качественно и в срок», — заявлял премьер.

фото Бориса Копылова

В то же время, несмотря на обещания первых должностных лиц государства, арысцы, пережившие далеко не первую бомбардировку их города, хлынули на улицы Шымкента с протестом. В разговорах с ними Vласти удалось выяснить, что часть из них убеждена: восстановлением жилья их проблемы не решишь. В городе, уверены они, нельзя жить в принципе: периодически возникающие ЧП, вопреки утверждениям профильного ведомства об отсутствии в Арыси превышения предельно допустимой концентрации вредных веществ, сильно навредили экологии города. «Там ужасная экология, поэтому у нас дети болеют», - сказала Vласти одна из жительниц Арыси, вышедшая на протест. Молодой человек, бывший с ней, добавил: «Это уже пятый взрыв! Поэтому у нас дети болеют!».

В ходе марша, который закончился в центре Шымкента, арысцы требовали восстановить жилье, а некоторые – переселить их подальше от этого места.

фото Адилета Абиша

Последнее требование, впрочем, вскоре забылось. Арысцев начали возвращать в родной город, в котором, как сообщила 1 июля пресс-служба министерства индустрии и инфраструктурного развития (МИИР), в ремонте и восстановлении нуждались 85% домов. Глава ведомства Роман Скляр, в свою очередь, заявил, что работы закончатся в срок, то есть до 1 августа. «Все ремонтные работы будут закончены, там Каирбек Айтбаевич (Ускенбаев, заместитель министра индустрии и инфраструктурного развития – V) постоянно находится и держит на контроле», - говорил Скляр, добавляя, что переносов сроков восстановления жилья арысцев не будет.

С этой задачей, как и с надлежащим обращением с боеприпасами, государство не справилось. Работы велись, в Арысь регулярно выезжали премьер, вице-министр Ускенбаев и аким области Умирзан Шукеев, но в срок явно не успевали. В начале августа, отрапортовав о восстановлении 90% домов, премьер-министр Аскар Мамин сообщил, что «восстановление всех 66 социальных объектов должно быть завершено к 20 августа».

Затем срок завершения работ перенесли еще два раза – сначала до 1 сентября, затем до 20 числа этого же месяца.

На протяжении всего этого времени у меня случались телефонные разговоры с арысцами. Меньше месяца назад Зарина, встреченная мной у центральной мечети Шымкента на следующий после взрывов день, сообщила, что восстановительные работы идут медленно. «Ситуация такая же, люди на улице. Еле-еле двигается работа. Где-то залили бетон, а где-то нет. Я ночую в сарае, дети на квартире, бабушку отправила к родственникам», - сообщила она. Спустя месяц, по ее словам, ситуация изменилась не сильно – пару дней назад «начали заливать бетон».

Другая собеседница Vласти, Кристина, несколько дней назад сказала, что у нее похожая ситуация. «Сейчас только фундамент заливают. Только-только начали. У всех, говорят, не успевают – то стройматериалов нет, то еще чего-то, то с поставками не успевают», - сказала она.

То, что ходом восстановительных работ недовольны не несколько отдельных арысцев, свидетельствуют и другие источники. Так, 11 сентября на «Азаттыке» вышел репортаж о нескольких десятках местных жителей, которые, требуя восстановить дома, собрались у акимата. «Все разбрелись кто куда, сказав: “Денег нет”. В селе имеются неотремонтированные дома. Народ обивает пороги акимата. Лишь в одном моем селе в домах произвели кровельные работы, заменили стёкла в окнах, покрасили фасад, однако много работы требуется по внутренней отделке. Они остались не выполненными. В других местах то же самое», - говорил местный житель Асатулла Сутбаев.

Сейчас, по словам Зарины, в городе появилась группа рабочих из Узбекистана. Женщина надеется, что это поможет. «Приехали люди из Узбекистана, они вроде обещают быстро сделать», - говорит жительница Арыси, которая, как и ее земляки, в последнее время слышала много обещаний.

Рекомендовано для вас