Джамиля Аимбетова-Токмади, издатель: «Смотрю на старые записи — как нам вообще разрешали выходить в эфир?»

Джамиля Аимбетова-Токмади, издатель: «Смотрю на старые записи — как нам вообще разрешали выходить в эфир?»

Записала Светлана Ромашкина, Vласть

Я — алматинка в третьем поколении. Родители моих родителей жили здесь, оба дедушки занимали высокие государственные посты. Моя мама — Алия Серикбаева, стала чемпионкой мира по настольному теннису, первой женщиной-казашкой мастером спорта. О ней написано в Казахской Советской энциклопедии. Она защищала честь Советского Союза на международных соревнованиях, в 1972 году представляла страну на Мюнхенской олимпиаде. Поколение, что постарше, помнит и знает мою маму. Папа - Жомарт Аимбетов рос в том же районе, где я пошла в школу — на Коммунистическом-Маметовой, в районе алматинского «Дерибаса», правда заканчивала школу я в Джамбуле, там временно работал отец.

  • 3904

Он получал высшее образование в Москве — в химико-технологическом институте имени Менделеева. Всю жизнь работал преподавателем, доцентом. Я была золотой медалисткой в школе, с детства занималась теннисом — была шутка, что я родилась в 11-м подъезде Центрального стадиона — там тренировала мама, и я все время была с ней.

Снимок с сайта season.kz

Когда в старших классах встал выбор между спортом и учебой, папа сказал: «Хватит с нас одной теннисистки». Я всю жизнь мечтала поступить в МГИМО на международные отношения — меня всегда привлекали общение и путешествия. Я даже отправляла запрос в Москву, и пришел ответ: «Предпочтение отдается мальчикам с московской пропиской». Мечта учиться в Москве связана с отцом — он часто рассказывал про свои веселые студенческие годы, как там было интересно, но при этом он был против того, чтобы я ехала в Москву. Считал, что девочке там будет сложно, и предложил поучиться в Алматы, а потом перевестись в Москву — тогда это было возможно для отличников, система ведь была единая.

Выбирала ВУЗ так: когда уже надо было готовиться к университету, один мой товарищ по команде сказал: «Да поступай в КазГУ, спортсменов там всегда привечают, потому что они защищают честь университета на соревнованиях». Я начала готовиться, поработала чуть-чуть в газете, публикаций хватило для творческого конкурса. Поступила в КазГУ на журналистику, был конкурс — 25 человек на место. КазГУ тогда был флагманом высшего образования, а журфак считался передовым факультетом. На втором курсе я узнавала про перевод в Москву, но мне сказали, что нужно поступать заново. Да и я к тому времени уже привыкла, подружилась с сокурсниками, понравилась учеба. Мне повезло учиться в КазГу во времена его расцвета. Это был действительно блестящий ВУЗ с преподавателями-легендами: Марат Барманкулов, я у него защищала диплом, Сагымбай Козыбаев, Юрий Крикунов, Мурат Иргалиев, Сергей Пономарев, Шарван Искаковна Нургожина, Айдар Жумабаев, Ерлан Бекхожин. У нас были разные пословицы, например: «Если искра есть в мозгу, так зачем тебе КазГУ, если искры нет в мозгу - не поможет и КазГУ». Нам всегда говорили: нужно понимать, что эту профессию или очень любишь или ненавидишь всей душой. Нет такого, чтобы посередине. И я уже во время учебы в универе поняла, что журналистика — дело моей жизни. Студенчество у нас было такое, каким и должно быть: с выездами на картошку, с пением под гитару у костра. И денег хватало – мы получали стипендии, у меня, как у отличницы, она была повышенная. Мы до сих пор встречаемся, со многими дружим и всегда рады друг друга видеть.

Когда начался конкурс «Азия Дауысы», Иргалиев с Пономаревым стали брать студентов на практику. На «Азии Дауысы» я работала в команде Мурата Ажимовича и считаю, что мне очень повезло: со всего потока выбрали всего несколько человек. Вначале мы носили рации, были ассистентами, выполняли административные обязанности. Однажды, пока мы собирали на Медео рации, все уехали, и оставили нас в юрте. Потом над нами шутили, что мы такие талантливые, потому что тогда перемерзли! Это была очень сильная школа, и во многом оттуда началась моя любовь к телевидению. Когда Арманжан Байтасов решил основать «31 канал» и пригласил меня в свою команду, я сразу согласилась. Вначале нас было 5 человек и я благодарна Арманжану, что он давал нам полную свободу творчества. Это был один из первых коммерческих телеканалов в стране, мы сидели в 2-х комнатах, ездили монтировать на «Казахфильм», а эфир шел с Кок-Тюбе. Все было так примитивно, но безумно весело. Мы на работе пропадали с утра до ночи, буквально там жили. Помню, у нас был случай: 31 декабря мы монтировали праздничную программу, и тут выяснилось, что наш водитель Дима уехал за пивом, а он должен был отвезти кассеты на Кок-Тобе в эфир. Я так сильно перенервничала, что заболела.

Пятилетие 31 канала. 1997 год

Наша работа пришлась на самое начало независимого телевидения, и мы были первой плеядой телеведущих: Динара Егеубаева, Жандарбек Сарсебаев, Евгения Сакенова, Галина Пак. У нас на студии висело объявление: «Маньяков просим не беспокоить»! Газета «Вечерняя Алма-Ата» устраивала конкурс «Лучший телеведущий», а свою первую «Алтын Жулдыз» я получила как «Лучший телеведущий года». Тогда нас стали узнавать на улице. Вокруг нас было много слухов, разговоров и даже газеты печатали всякое.

Я сейчас смотрю на старые записи и думаю: как нам это вообще разрешали выпускать в эфир? Мы делали все, что хотели. На новый год однажды устроили капустник: поменялись ролями с нашими известными бизнесменами - я была президентом «Астана-Моторс», Нурлан Смагулов брал у меня интервью, Дана Орманбаева «была» Раимбеком Баталовым, а Гульвира Илахунова - Булатом Абиловым! Вот что мы творили, играли просто! Мы друг другу посвящали шаржи в эфире. Вы сейчас такое можете себе представить? У вас день рождения и в эфире идет песня, посвященная вам, показывают ваши детские фотографии. А вот мы это делали. Конечно, мы создавали и серьезные продукты тоже.

1997 год, с Татьяной Емельяновой и Рубеном Казаряном

90-е годы я считаю очень интересным временем. Это было время возможностей. Ты жил нормально, если ты что-то делал. Тогда и кредиты давались, и было эльдорадо возможностей: куда не глянешь - везде пустые ниши. Вопрос был только в том, сможешь ли ты их разглядеть, будешь ли ты шевелиться, или ты привык плыть по течению.

Вообще, на мой взгляд, все зависит от того, под каким углом смотреть. В 90-е кому-то казалось, что все рушится, а мне казалось, что все наоборот, строится. Нужно везде всегда видеть возможность, плохое тебя само догонит, если будешь сидеть и ждать. В 90-е годы отпадало старое, ненужное, наносное, и строилось то, что нужно. И мы видели, что нужно строить. Энергии и сил было много, а сейчас энергии, может, и меньше, но зато больше опыта и мозгов.

На «31 канале» у меня появилась передача — телевизионный журнал «Сезон», потом мы поняли, что объять необъятное невозможно, и стали первой женской передачей. Мы рассказывали обо всем модном в этом сезоне: о событиях, людях, ресторанах, магазинах. До этого я как главный редактор делала политические новости, программу «Тет-а-Тет» - встречи с серьезными людьми, сидела в библиотеках, готовилась, и как-то подустала. А потом политика – дело непростое, все время находишься в нервном напряжении. И мне захотелось сделать что-то легкое, женское - я пригласила Татьяну Емельянову в качестве режиссера, а оператором стал Рубен Казарян, и мы создали «Сезона». Сами нашли спонсоров, просто приносили на «31 канал» готовую программу и спонсорские деньги. Наверное, это была одна из самых дорогих передач в истории телевидения, потому что у нас были спонсорами ЦУМ, Французский дом. Мы даже снимали сериал о ЦУМе. Ещё работали на «Мисс Казахстан» и Неделе моды, делали дневники. Потом у нас был проект «Золотой диск» - наша Песня года, мы 2 года возили в Астану почти 100 наших артистов и делали грандиозное по тем временам шоу!

Программа «Сезон», 1997 год.

Я всю жизнь любила глянец, и больше всего мне всегда нравился журнал ELLE. Ксвоему очередному юбилею они выпустили приложение «Великие страсти великих людей», где рассказали разные истории, в том числе и о создательнице ELLE Элен Лазарев. Я прочитала, и ночью у меня возникла идея: надо открыть казахстанский глянцевый журнал! У нас уже продавались разные российские и международные журналы, но своего глянца не было. Основным толчком для запуска «Сезона» была специфика работы на телевидении - ты тратишь очень много времени на создание 30-минутной передачи: неделю снимаешь, ночами монтируешь, и все это идет 30 минут, максимум с одним повтором. Кто-то в этот момент посмотрел, кто-то переключил, кто-то моргнул, кто-то зевнул - и твой труд пропадает впустую. И я подумала, что журнал — более долгая жизнь твоего труда, накопленной информации, знаний. Каждый номер продается минимум месяц и ещё потом годами лежит в архивах. Тут совпала и любовь к глянцу, и ко всяким женским штучкам. Я начала собирать команду. Это был 1998 год. Никто не знал, как делается журнал. Никто не знал что такое CD-ROM, хайрезы, не было ни журналистов, которые могли бы писать для журнала, ни дизайнеров, которые могли бы его верстать. Я предложила Тане Емельяновой заниматься фотографиями, а нашей однокурснице и подруге Сауле Самидин – рекламой, сама стала главредом. Мой супруг Муратхан Токмади дал деньги для открытия компании. Он изначально понимал, что я буду всегда работать, и я ему всегда благодарна за поддержку всех моих начинаний! Мы зарегистрировали компанию и уже в первый номер собрали достаточное количество рекламы, чтобы выпустить журнал. Помогли связи, которые были наработаны в передаче и узнаваемость бренда - мы благоразумно назвали журнал так же, как и телевизионный проект. О качестве первого журнала я промолчу, хотя мы изначально ставили задачу – делать уровневый продукт, потому что я всегда понимала, что буду конкурировать за читателя со всеми мировыми изданиями.

Мы нашли дизайнера, который более-менее умел расставлять картинки, и на дому у него все верстали. Если в Казахстане еще можно было напечатать журнал, то обложку здесь не ламинировали. Мы попробовали печатать здесь, а в Турции заламинировали обложку. В итоге первый тираж пришел с 50% брака. Это был наш первый печальный опыт. И потому уже все остальные номера первые годы мы печатали в Турции, ездили туда, контролировали печать. Потом еще надо было приехать, растаможить журнал - и я знала на таможне всех грузчиков и таможенников.

Журнал «Сезон» получает «Золотую звезду» как лучший журнал в 2000 году. Сауле Самидин, Дана Орманбаева, Джамиля Аимбетова, Татьяна Емельянова, Владимир Бабкин

Почти все 20 лет своей издательской деятельности я мечтала привезти в Казахстан журнал ELLE, но тогда я понимала, что не готова. Осуществить свою мечту решилась 4 года назад, и в прошлом году мы привезли этот бренд сюда. Собрали команду, обучили в Париже и Москве, уже вышло 10 номеров - мечты сбываются!

Я про себя давно поняла, что не могу просто сидеть и заниматься только одним делом. Я всегда люблю что-то новое, поэтому параллельно занималась другими проектами, например, к 10-летию «Сезона» купила у американцев франшизу «Миссис Мира», и мы 3 года делали этот замечательный конкурс здесь. Еще меня всегда увлекало здоровое питание и здоровый образ жизни - вся наша семья серьезно увлекается спортом. И в последние годы из Европы я постоянно возила органические продукты. Однажды привезла чемодан, полный чистящего био-средства для посудомоечной машины, чем очень сильно удивила мужа. И тогда я решила - пора - и открыла компанию Якорь «Органик». Все свои большие проекты я запускала в кризис, возможно, они состоялись. Конечно, все даётся непросто, но я в них всегда очень верила.

Аркадий Поздеев-Башта, краевед: «Дрались мы до первой крови»

Фотографии Жанары Каримовой и Аркадия Поздеева-Башты

  • 1379
  • 0
Подробнее
Арсен Баянов, музыкант и писатель: «Выступления съезда народных депутатов во времена перестройки я смотрел, как чемпионат мира по футболу»

Записала Зарина АхматоваФото Жанары Каримовой и из личного архива А. БаяноваМолодость, это период, когда ты открываешь мир. Для меня таким временем оказались 70-ые.У меня сосед был Саша Липов, мы его звали Хиппак. Я как-то зашел к нему, у него был магнитофон, а на стене висела фотография красивых-красивых чуваков. Это были «битлы», он включил - и все. Как в кино. Я ушел… Великое потрясение песней Little child. Марки выбросил – я их тогда коллекционировал. И ушел в музыку.

  • 1969
  • 0
Подробнее
Нагима Плохих, основатель первого детского хосписа: «Мы сегодня немножечко повторяемся»

Записала Светлана Ромашкина, фотографии Жанары Каримовой Я родилась в Алматинской области, в замечательном селе Верхняя Каменка, теперь оно в черте города. У меня есть старшая сестра и трое младших братишек, мы жили большой и дружной семьей. Папа и дедушка были участниками Великой Отечественной войны. Дедушка сопровождал поверженную армию Паулюса в Москву, он принял участие в Параде Победы 9 мая 1945 года. Папа мой вернулся с фронта в 1949 году, потому что три года после войны был занят тем, что участвовал в ликвидации остатков бандформирований в Западной Украине: фашистских и бандеровцев. Хорошо, что папы уже давно нет, он умер 5 февраля 1986 года. Если бы он был сейчас жив, то не смог бы пережить эти события, которые происходят на Украине. Это очень сложно. У меня там живет брат по отцу, и мы сейчас с ним не можем общаться на нормальном языке.

  • 2205
  • 0
Подробнее
Геннадий Дукравец, биолог-ихтиолог: «Я помню Арал большим морем»

Записала Светлана Ромашкина, фотографии Жанары Каримовой и из личного архива Геннадия Дукравца Я родился в городе Смоленске, в России. В конце 1940 года отца, военного корреспондента, направили служить в недавно ставший советским город Белосток, что рядом с новой границей. Мы с мамой и младшей сестренкой приехали к нему в мае 1941 года. Мои первые воспоминания связаны с началом войны, с бомбежкой, взрывами, криками, суматохой. Отец, конечно, остался в части, а нам с другими семьями военнослужащих удалось вырваться из города.

  • 2552
  • 0
Подробнее