23558
31 августа 2023
Дмитрий Мазоренко, Паоло Сорбелло, фото Жанары Каримовой

Невидимое возвращение больших активов

Государство заявляет, что объем возвращенных активов растет, но подробные данные о них скрываются

Невидимое возвращение больших активов

В феврале 2022 года, в ответ на события Қаңтар в Казахстане, президент Касым-Жомарт Токаев заявил о необходимости вернуть незаконно выведенные активы. По мнению экспертов, недавно принятый закон, который должен обеспечить эффективность этой работы, на самом деле закрепит ее непрозрачность и избирательный подход властей.

По словам Токаева, возвращение активов позволит снизить концентрацию ресурсов в руках немногочисленной элиты, тем самым улучшив конкуренцию и общую экономическую ситуацию в стране.

Правительство уже сформировало Комиссию по возврату внутренних активов в марте 2022 года и Комиссию по возврату иностранных активов в июне прошлого года. Руководить этими комиссиями поручили Генеральной прокуратуре.

Новый закон, подписанный Токаевым 12 июля, предполагает создание еще одной структуры для управления миллиардами, которые правительство планирует вернуть в государственную казну.

Эти активы будут направлены в специальный государственный фонд под управлением еще одной комиссии.

Пока правительство создает организационно-правовую инфраструктуру, Генпрокуратура не раз рассказывала в прессе о своих успехах в деле возврата активов.

По состоянию на 1 июля, по данным Генпрокуратуры, в Казахстан было возвращено 860 млрд тенге (около $1,9 млрд), «в том числе [не менее] $589 млн. из зарубежных стран».

Однако Генпрокуратура заявила, что не может обнародовать имена всех людей, владевших этими активами, а также данные о конкретных счетах, предприятиях или земельных участках, которые были переданы государству, пока идут досудебные расследования.

Пока названы лишь имена членов семьи бывшего президента Нурсултана Назарбаева, чьи активы вернуло государство: Болат Назарбаев, Кайрат Сатыбалды, Тимур Кулибаев, Кайрат Боранбаев и Кайрат Шарипбаев.

Отсутствие подробностей прямо противоречит обещаниям Токаева сделать этот процесс прозрачным. Хотя именно непрозрачные сделки в прошлом привели к незаконному присвоению и выводу этих активов. Эксперты утверждают, что закон, в том виде, в котором он изложен, открывает новые возможности для непрозрачной и избирательной работы ведомств, занимающихся возвратом средств государству.

Нацеленность на богатых

Будущая комиссия, согласно закону, будет вести реестр с именами людей, которые могли незаконно вывести активы на сумму более $100 млн. После внесения их данных в реестр они могут быть подвергнуты расследованию сроком до одного года. В течение этого срока активы, попавшие под подозрение государства, будут заморожены. И если против конкретного человека не будет доказательств, его имя вычеркнут из списка, а его замороженные активы будут возвращены.

В Генпрокуратуре и правительстве заявили, что выявление потенциальных незаконно выведенных активов на сумму более $100 млн. − это стратегия, направленная на разрушение олигополии, сформировавшейся в стране за последние три десятилетия.

Отвечая на вопрос в парламенте, заместитель Генпрокурора Улан Байжанов отметил, что при нарушениях на сумму менее $100 млн. система правосудия будет действовать в рамках прежних правовых процедур.

Томас Мэйн, научный сотрудник Оксфордского университета, специализирующийся на Центральной Азии и борьбе с коррупцией, рассказал в интервью Власти, что возврат активов станет положительной мерой, если все сделать правильно.

«Мы регулярно видим, как автократы и диктаторы выступают за борьбу с коррупцией. В основном это популистские шаги. И это выглядит особенно хорошо, если вы получаете активы из-за рубежа и возвращаете их на родину», − сказал Мэйн.

Но дьявол кроется в деталях, считает экономист Касымхан Каппаров.

«Пока в рамках закона министерство финансов создало только один счет, но не раскрыло никаких подробностей. Что касается управляющей компании, то также неясно, кто и как будет ею управлять».

По мнению Мэйна, вместо реальной попытки вернуть все активы это может быть целенаправленным решением ослабить бизнесменов, близких к Назарбаеву, включая членов его семьи.

«Я думаю, что любой человек, имеющий в Казахстане более $100 млн., должен быть допрошен о том, как эти деньги были заработаны. В то же время существует опасность превращения этого процесса в произвольный арест активов людей, которые по своим политическим взглядам не совпадают с Токаевым», − допускает Мэйн.

«Есть опасность, что это, по сути, сведение счетов или попытка дальнейшего ослабления власти назарбаевской клики».

Принятие некачественного закона

Алматинский юрист Бахыт Тукулов объяснил Власти, что закон был написан своеобразно, давая широкое пространство для интерпретации.

«Закон написан не в традиционной для нас форме. Он написан в англо-саксонских традициях. Это значит, что у суда есть очень широкое поле для усмотрения», − сказал Тукулов.

В соответствии с новым законом владельцы активов, в отношении которых комиссия проводит проверку, будут иметь один год на то, чтобы доказать их законное происхождение. Это − противоположность презумпции невиновности, обычно гарантируемой судами.

По букве закона, такая свобода действий может быть применена комиссией и к «процессу отбора» активов для замораживания, которые будут переданы в государственное управление до судебного разбирательства.

По словам Тукулова, это одно из главных изменений.

«Если в настоящее время замороженные активы могут быть возвращены только после судебного разбирательства, то новый закон позволит начать этот процесс еще до суда. Если ответчик не сможет доказать, что он приобрел свои активы законным путем, то имущество будет изъято».

Таким образом, государство снимает с себя бремя расследования и доказывания происхождения активов, перенося их на ответчика, чем облегчает процесс возврата.

Каппаров считает такое решение потенциально опасным, учитывая нежелание Генпрокуратуры публиковать сведения о подозреваемых.

«Если не будет прозрачности, это просто станет охотой на ведьм», − полагает Каппаров.

По мнению Тукулова, пока закон допускает толкование и избирательное правосудие, его верховенство остается слабым.

«Я сомневаюсь, что закон будет применяться равномерно, потому что наши судьи привыкли выполнять приказы сверху. Этот закон может превратиться в некий инструмент [для исполнения приказов] сверху», - сказал он.

Исторический прецедент

Казахстан имеет опыт возврата незаконно выведенных активов, хотя и на довольно небольшие суммы.

В 1999 году правительство Швейцарии заморозило банковский счет, на котором, по данным Интерпола, были обнаружены следы взяток, выплаченных чиновникам в Казахстане. Скандал, получивший название «Казахгейт», в итоге привел к подписанию меморандума Швейцарией, США и Казахстаном. В Казахстане затем был учрежден фонд, через который предполагалось вернуть деньги.

На момент ареста на счете находилось $84 млн., которые к 2008 году, когда был создан фонд «БОТА» и началась его благотворительная деятельность, выросли с процентами до $115 млн.

Евгений Жовтис, юрист-правозащитник, входивший в наблюдательный совет «БОТА», считает, что в то время условия были другими.

«Эти деньги не были арестованы, поэтому они не подлежали претензиям и судебным разбирательствам. Когда речь идет об олигархах, ситуация может быть более специфичной», − сказал Жовтис Власти.

Тогда стороны договорились, что деньги, которые были переданы казахстанским чиновникам в качестве взятки, не должны попасть в руки государства.

«Казахстан был признан коррумпированным государством, и поэтому было поставлено условие, что государство не должно иметь доступа к этим средствам».

Фонд решал как распределить эти деньги совместно со сторонами меморандума и консультантами Всемирного банка.

«Была мощно выстроена система прозрачности и независимого контроля. По сути, контроль над замораживанием и возвратом активов осуществляли несколько структур: американская судебная система, Всемирный банк и правление фонда», − сказал Жовтис.

По словам Мэйна, такой надзор, хотя и был необходим, обходился дорого.

«Одна из критических замечаний в адрес “БОТА” заключалась в том, что много денег тратилось на [гонорары] западным ревизорам, и я думаю, что это справедливая критика».

Без тщательного надзора активы могут попасть в те же руки, которые их присвоили.

Мэйн был соавтором исследования другого случая возврата активов, так называемого «Казахстан II».

В 2011 году швейцарский суд после расследования дела об отмывании денег заморозил активы на сумму $48,8 млн. Поскольку тогда выяснилось, что активы в конечном счете принадлежат народу Казахстана, швейцарские власти решили направить их на финансирование проектов в области молодежной политики и энергоэффективности.

В отличие от опыта «БОТА», деньги «Казахстан II» были возвращены правительству и находились под наблюдением Всемирного банка.

Как показывает исследование Мэйна, около половины возвращенных активов были направлены в молодежную фракцию правящей партии.

Коалиция неправительственных организаций, следящих за выполнением Конвенции ООН против коррупции (UNCAC), сформулировала ряд принципов, которых следует придерживаться при возврате активов. Один из них − прозрачность.

«Прозрачность в отношении количества и денежного размера текущих дел в значительной степени способствовала бы укреплению доверия к процессу», − говорится в рекомендациях коалиции, подготовленных в 2017 году.

ТОО по управлению возвращенными активами

Государственные деньги − это деньги граждан. По словам Токаева, возвращенные средства должны быть направлены на повышение благосостояние населения, то есть на строительство школ, больниц, высокотехнологичных предприятий и социальных проектов.

Вместо того чтобы распоряжаться средствами через независимый фонд, такой как «БОТА», правительство решило создать в рамках специального фонда при министерстве финансов товарищество с ограниченной ответственностью (ТОО), которое будет управлять возвращенными средствами.

В министерствах отказались раскрыть подробности того, как будут управляться эти активы. Как сообщили Власти в Минфине, ведомство еще только разрабатывает порядок распоряжения активами, переданными управляющей компании.

Решено только то, что определять критерии и проводить процедуру отбора социальных проектов будет министерство национальной экономики. Но окончательное решение о расходовании средств будет принимать комиссия, отвечающая за расходование средств государственного бюджета, сообщили Власти в министерстве.

В министерстве юстиции Власти сообщили, что, согласно новому закону, министерство финансов должно ежегодно публиковать подробный отчет о расходовании возвращенных средств.

Но как государство будет оценивать эффективность расходования этих средств? Как сообщили Власти в Миннацэкономики, каждый проект, финансируемый за счет возвращенных средств, будет проходить комплексную экспертизу. А администраторы этих проектов будут нести ответственность за невыполнение «показателей прямых и конечных результатов».

Учитывая историю непрозрачных отчетов министерства финансов, Каппаров считает, что общественность, скорее всего, останется в неведении относительно того, сколько школ и социальных объектов будет построено за счет возвращенных активов. При внесении в бюджет эти средства вряд ли будут выделены отдельной строкой.

«Другое дело, если бы эти активы направлялись в Национальный фонд. Тогда мы бы видели, сколько денег туда пришло и сколько в итоге было потрачено», − добавил экономист.

«При нынешней политической системе я не вижу смысла возвращать активы государству. Это абсолютно бесполезно. Сама система построена таким образом, что деньги в бюджете будут расходоваться неэффективно», − считает в свою очередь Жовтис.

Не совсем продуманный план

Возврат незаконно выведенных активов − это один из сегментов политики Токаева по «демонополизации экономики». Отчасти именно концентрация богатства в руках нескольких десятков бизнесменов стала причиной недовольства населения, которое вылилось в массовые протесты в январе 2022 года.

Подавленные протесты получили название Қанды Қаңтар. В самые жестокие дни столкновений погибло не менее 238 человек.

После Қанды Қаңтар президент публично заявил о необходимости расширить конкуренцию в экономике.

«С начала прошлого года ведется работа по демонополизации экономики. Это непростой процесс, и он требует заинтересованности и профессионализма со стороны правительства», − заявил Токаев на открытии первой сессии парламента VIII созыва в марте 2023 года.

«[Комиссия будет работать] до тех пор, пока экономические ресурсы не перестанут концентрироваться в руках узкого круга лиц и пока не появится честная конкуренция» − таковы, по словам Генпрокуратуры, обязательства межведомственной комиссии по противодействию незаконной концентрации экономических ресурсов, которая была создана в 2022 году под руководством премьер-министра.

То, что наиболее широко разрекламированным инструментом демонополизации экономики является закон о возврате активов, говорит о «приверженности» государства этой цели.

По словам Каппарова, основным бенифициаром этого закона и всего процесса возврата активов станет крупный бизнес.

«Крупный бизнес может скинуть часть убыточных социально-значимых объектов. Это позволит избежать капитальных вложений, чтобы их сделало государство. Затем они могут быть приватизированы и предприниматели получат активы со стабильным денежным потоком, в которые не нужно будет вкладываться еще 20-30 лет. А спустя годы все, вероятно, повторится заново», − объяснил экономист.

Он также отметил, что процессы приватизации в Казахстане всегда были непрозрачными. Некоторые государственные активы уже приватизировались в период президентства Токаева, и эксперт отмечает, что эта непрозрачная история может повториться.

Мэйн добавил, что в таких странах, как Казахстан, процесс возврата активов может превратиться в непрозрачный захват денег.

«Мы знаем, что возврат активов − очень сложный и трудный процесс. И часто люди, которые присваивают деньги − это люди, стоящие у власти. Поэтому грань между законностью и незаконностью часто бывает весьма размытой, и очень трудно найти доказательства для репатриации средств, соответствующие не только уголовному, но даже гражданскому праву».

По мнению Каппарова, правительству придется взять на себя финансовое бремя по управлению этими активами, что, в свою очередь, может сделать возврат активов дорогостоящей задачей для Казахстана.