• 856
Новая атака прямой демократии

Нина Хрущёва, профессор международных отношений и заместитель декана по учебной работе в университете The New School, старший научный сотрудник Института мировой политики (WPI)

И вновь состоялся референдум, который перевернул страну с ног на голову. В июне британские избиратели решили, что их страна должна выйти из Евросоюза, а теперь колумбийцы небольшим большинством отвергли мирное соглашение с Революционными вооружёнными силами Колумбии (ФАРК). Колумбийцы совершили прыжок во тьму, и не исключено, что это прыжок назад – в бездну насилия бесконечной войны.

Популисты по всему миру, без сомнения, празднуют эти итоги, считая их ещё одним метким ударом по эгоистичным элитам, которые «манипулируют» правительствами вопреки интересам народа. Популисты уверяют, что народ должен иметь право на прямое участие в принятии важных решений, влияющих на их жизнь. Это, как мы видим, могут быть и решения по вопросам войны и мира.

Однако даже если, как утверждают популисты, «дефицит демократии» действительно существует, активное использование референдумов не является правильным лечением. Наоборот, референдумы, как правило, лишь ухудшают положение, и при этом способны разрушить саму демократию. Это старая история. К примеру, Наполеон III использовал подобное голосование, чтобы превратить сменяемую власть президента, которой он обладал, в императорский титул, такой же, как у его дяди, Наполеона Бонапарта.

В период расцвета фашизма и во время Холодной войны демократические страны мира, казалось, понимали, что референдумы и плебисциты – это горничные авторитарных правителей, стремящихся к концентрации власти. Адольф Гитлер использовал плебисциты в Судетах и Австрии для консолидации Третьего рейха. Иосиф Сталин – уже после Гитлера – использовал референдумы для присоединения Восточной Европы к Советскому блоку.

В новейшее время президент России Владимир Путин организовал поспешный референдум в Крыму, призванный оправдать аннексию этой территории. В традициях Наполеона III, Гитлера и Сталина он использовал прямую демократию в диктаторских целях.

Разумеется, не все последние референдумы являлись инструментом диктаторской власти. Но ложь и обман, достойные диктаторов 1930-х годов, были совершенно очевидны в кампании сторонников выхода Британии из ЕС, а также в выступлениях противников одобрения соглашения о свободной торговле и ассоциации между Евросоюзом и Украиной на апрельском референдуме в Нидерландах.

В Британии Борис Джонсон цинично помогал руководить кампанией за выход, стремясь сместить (и потенциально заменить) премьер-министра Дэвида Кэмерона. Впрочем, когда в июле Кэмерон ушёл в отставку, товарищи Джонсона по движению за Брексит предали его: ему пришлось довольствоваться постом министра иностранных дел в новом правительстве Терезы Мэй.

В голландском случае евроскептики, желающие вбить клин между Нидерландами и ЕС, сыграли на трагедии с рейсом 17 авиакомпании Malaysia Airlines в 2014 году. Это самолет вылетел из Амстердама и был подбит над Украиной сепаратистами, поддерживаемыми Россией, что нанесло глубокую психологическую травму голландскому обществу.

На британском, голландском и колумбийском референдумах сложные, комплексные вопросы пришлось радикально упрощать, что сыграло на руку лидерам популистов. В Нидерландах избирателей попросили одобрить или отвергнуть соглашение, занимающее более 2000 страниц. Нет сомнений, что в реальности это соглашение прочла лишь горстка избирателей. Большинство из них сформировали своё мнение, опираясь на лёгкий пересказ соглашения лидером популистов Гертом Вилдерсом, который был далеко не беспристрастен в этом вопросе.

Аналогичным образом на референдуме о Брексите был задан вопрос, имевший такое множество возможных последствий, что ни один избиратель не был в состоянии все их учесть. А на плебисците в Колумбии избирателям требовалось более глубокое понимание сути далёкого от них южноафриканского процесса примирения и установления истины, а также истории ЮАР после апартеида, чтобы дать предложенному мирному соглашению верную оценку.

Представительная система правления была создана специально, чтобы справляться с подобными сложными проблемами. Мы голосуем за представителей – индивидуально или в составе политической партии со сравнительной предсказуемой платформой – для отстаивания той государственной политики, которую мы поддерживаем. Но, согласно знаменитому замечанию Эдмунда Бёрка, «ваш депутат обязан не только работать для вас, но и судить за вас, и он предаст, а не послужит вам, если принесёт своё суждение в жертву вашему мнению».

Кампании популистов на главных референдумах этого года имели важные отличия. Например, колумбийские противники мирного соглашения апеллировали к универсальным нормам правовой ответственности за военные преступления, совершённые военными и ФАРК, а не к национальным особенностями, как в Великобритании и Нидерландах. Тем не менее, все они были мотивированы желанием потопить правительства и учреждения, противником которых являются. Ради этого все они были готовы следовать традициям диктаторов и прибегать к клевете, искажению фактов и фантастическим утверждениям.

В реальном мире грязные компромиссы являются фактом демократической жизни. Лишь одна вещь является более грязной, чем достигнутый на переговорах мир, – это сама война. Если компромисс не нарушает частные права граждан, жители демократических стран принимают его как необходимость, позволяющую функционировать системе госуправления. Если мы превращаем мирное соглашение, торговый договор или членство ЕС в одно предложение или даже в музыкальный фрагмент, тогда подлинные демократические дебаты уступают место политическому шуму о возможных послаблениях, взаимовыгодных уступках и дополнительных сделках.

Не исключено, что сейчас особенно плохой момент для проведения референдумов, поскольку во многих странах после финансового кризиса 2008 года демократия хворает. В ЕС ведущие политики должны признать свою ответственность за привычку винить «Брюссель» во всех проблемах и за неспособность объяснить, что на самом деле означает членство в ЕС или соглашение об ассоциации с соседними странами. В какой-то степени именно ведущие политики создали благоприятные условия для демагогов-популистов, которые теперь кроют разумные аргументы агрессивными, националистическими лозунгами.

Систему управления с помощью плебисцитов трудно порекомендовать. За десятилетия, прошедшие с тех пор, как Калифорния ввела практику референдумов, вопросы для которых может предложить любой избиратель, а для одобрения инициативы достаточно простого большинства, этот штат стал фактически неуправляем. Нынешний губернатор Калифорнии Джерри Браун потратил последние восемь лет на расчистку бюджетного хаоса, созданного избирателями штата ещё в 1978 году, когда они приняли Предложение №13 о снижении налогов на недвижимость на 57%.

Европа может вскоре стать столь же беспомощна, как и Калифорния. В октябре склоняющий к авторитаризму премьер-министр Венгрии Виктор Орбан провёл референдум против единой миграционной политики ЕС. Если и другие страны ЕС прибегнут к аналогичной инициативе, тогда европейская интеграция развернётся вспять. Достаточно лишь послушать, что говорят политики, призывающие к проведению референдумов, чтобы понять, куда именно может завести прямая демократия.

Фото Жанары Каримовой

Project Syndicate, 2016

Еще по теме:
Еще по теме:
Свежее из этой рубрики
Loading...