Такая тоска 2

Мади Мамбетов, специально для Vласти

Я продолжаю терапию. Идет уже шестая или седьмая неделя, но сейчас я могу обходиться одним сеансом в семь дней. Мне значительно лучше. И я очень рад, что удалось обойтись без медикаментов – я не боюсь таблеток, но хотелось справиться без них. Тогда, пять лет назад, без антидепрессантов я не смог бы даже начать работу с психологом.

Пытаясь потом, задним числом, понять, как со мной случилась клиническая депрессия, я отследил ее старт и события, которые послужили спусковым крючком. Получилось так, что в этот ад я спускался больше двух лет. Временный стресс на работе наложился на профессиональное выгорание (я к тому времени проработал 14 лет из 27 прожитых на планете), плюс разные семейные затруднения – и началось. Два года я насиловал себя, изыскивая мотивацию в привычных установках («надо бороться с ленью», «надо взять себя в руки», просто «надо!»), продолжал ходить в офис, управлять коллективом, общаться с друзьями, проводить время с родственниками – через силу, через «не хочу», превозмогая невероятное нежелание все это делать. Надо ведь. Никто не обещал, что будет легко. Прорвемся, это все временно. Я – здоровый молодой мужчина, полный сил, на пике профессиональной карьеры, мне нельзя раскисать. Все кончилось тем, что в какой-то момент я не нашел в себе силы встать с постели.

Это называется «функциональная депрессия». В твоей душе захлопнулись окна и выключилось электричество, но ты продолжаешь выполнять свои социальные функции, тратя на поддержание хорошей мины при плохой игре последние ресурсы. Просто проводишь все меньше времени с близкими, сокращаешь до минимума общение с незнакомыми людьми, становишься все менее эффективным на работе, становишься жертвой невиданной прокрастинации. Но при клинической депрессии все эти меры являются временными, приводя к тому, что ты становишься все меньше и все призрачнее. И на отсутствие сил и радости накладываются две жуткие вещи. Первая – невероятное чувство вины. За свою «лень», за свою «слабость», за неумение «заставить себя». Вторая – тревога. Страшит все – коммуникации с людьми, рабочие задачи. По мере ухудшения ситуации пугать и внушать отвращение начинает все – от работы до приготовления пищи. А какие-то страхи невозможно определить в принципе – тебе дико тревожно, и совершенно непонятно, почему именно.

Клиническая депрессия – загадочная штука. В сети можно найти массу очень толковых статей и материалов об этой болезни, написано множество книг и больших исследований. Но до конца загадку депрессии еще никто не разгадал. В общих чертах ее можно описать так: некий разлад в твоем душевном организме приводит к тому, что из жизни уходят радость и энергия. Это не горе – горе воспринимается как потеря, уменьшающая внешний мир (смерть близкого человека, например). Это потеря, которая уменьшает что-то внутри, уходит какая-то часть того, что составляет тебя. Отсюда и странная природа депрессии – толчком к ней могут послужить события, которые ты, будучи в нормальном состоянии, пережил бы относительно легко и не так болезненно. Это заставляет нас постоянно недооценивать, обесценивать это состояние. Но, закрывая на нее глаза, игнорируя депрессию, мы обрекаем себя на ухудшение.

Депрессия близка к печали. Но это печаль, у которой нет «объективной» причины. И это печаль, которая длится очень, слишком долго. Депрессия это тот самый водораздел между жизнью и существованием. Человек в депрессии существует, выполняя свои базовые функции из последних сил. Сил, которые у здорового человека постоянно восполняются; успехи в работе, любовь и семья, общение с друзьями, спорт, путешествия и покупки – все это восстанавливает силы, обеспечивает приток новой энергии. У депрессивного человека этот круговорот энергии безнадежно нарушен. Из жизни уходит радость. Исчезают целеполагание и мотивация. Главной задачей становится дотянуть до вечера и хоть как-нибудь заснуть. Завтрашний день пугает, о нем не хочется думать.

И вот еще важная штука: депрессия - это «обесчувствливание». Это болезнь, которая роковым образом поражает зону эмоций. Из всей яркой палитры остаются несколько блеклых серых тонов, в которые постепенно окрашивается ваша жизнь.

Плюс страшно страдает самооценка. Ощущать свою слабость и так постыдно, а существующая в обществе стигма по поводу депрессии превращает течение болезни и процесс излечения в труд почти непосильный. Когда я начал пить антидепрессанты и посещать психологов, не только коллеги и друзья, - даже члены моей семьи отнеслись к происходящему с непониманием. Но проблема не в конкретных людях, конечно.

Ведь вся система общественного устройства подразумевает подавление слабостей и культивирование силы. Невозможно не отследить связь нашего стремления игнорировать депрессию – как и многие другие проявления слабости, - с системой образования, унаследованной от советского периода. Все – через «должен», все – через преодоление. Не «хочу», не «интересно», а – «надо», «надо», «надо». Незаинтересованного ученика избавить от уроков и домашнего задания могла только болезнь – немудрено, что многие из нас, будучи уже взрослыми людьми, получают долгожданную передышку от тяжелой или скучной работы только заболев, только когда тело откажется выполнять требования заточенного на преодоление испытаний сознания. Как много людей могут уйти в отпуск потому, что им хочется отдохнуть, а не потому, что кадровый отдел требует «отгулять» положенные дни, или у детей начались каникулы? Наше общество подчинено идее долга. Мы со школьной скамьи (а кто-то еще раньше, благодаря поучениям родителей) заточены на то, что жизнь – это борьба со своими желаниями и потребностями. Душа и тело требуют отдыха, смены обстановки или сферы деятельности? Все это - блажь и капризы, жизнь должна быть сложной, трудной и тягостной, как задача, которую непременно надо решить. «Хочется – перехочется, а кредиты платить надо» - насколько нормальная это мотивация, если задуматься?

Впрочем, распространенный в западной культуре, в США, например, культ «успешности» берет человека в заложники не хуже нашего «соберись и не ной!». Но там, хотя бы, клиническая депрессия входит в число легитимных причин взять отпуск по состоянию здоровья. И это причина номер один для ухода на больничный – больше 18 миллионов работающих американцев ежегодно пропускают работу из-за депрессии. Стремление быть красивым, сильным, богатым, реализованным невероятно изнашивает душевное здоровье.

А мы ведь – живые люди. Несовершенные, сложные, уникальные, слабые, уязвимые. Это надо осознавать и признавать. Не строить вокруг себя крепостные валы из внешних проявлений силы и успеха – на поддержание этой цитадели уходит слишком много энергии. Не подчинять свою жизнь бесконечному потоку требований и ожиданий извне. Избитый постулат о том, что самый главный человек в жизни каждого - это он сам, - это не пошлая формула из книжек по саморазвитию, и не признак эгоцентризма. Это - здоровое отношение к самому себе.

Депрессия – это доведенное до крайности состояние любого современного человека, на самом деле. Способ, которым наш организм напоминает нам, что надо перестать существовать и начать жить.

(продолжение следует)

Предыдущая публикация:

Такая тоска

Журналист, публицист, постоянный колумнист Vласти

Свежее из этой рубрики
Loading...