Дина Идрисова, психолог, журналист, специально для Vласти

Вы задумывались о том, что иногда у нас вообще нет никаких проблем, до тех пор, пока нам на них не укажут? Ты еще не начальник отдела? Ты еще не родила? Ты до сих пор запиваешь коньяк кока-колой? Ты не ешь мясо? Ты не ходишь в тренажерный зал? Твой муж до сих пор работает водителем? Твоя жена до сих пор занимается рисованием? Твой ребенок до сих пор ест левой рукой?

Подобные вопросы, даже и чуть более завуалированные, непременно влияют на внутреннее состояние. А и правда, почему же все не так, как положено? От ребенка до напитков. Даже если и отмахнулся первые десять таких высказываний, то на втором десятке — начинаются сомнения. Вдруг действительно что-то надо срочно в жизни менять, чтобы было правильно, или, хотя бы, чтобы не спрашивали сочувствующим тоном. Иногда еще с нотками понимания, такого, когда слышно вот это «конечно, куда уж тебе, до нас, таких как надо».

В университете мне хватило одного случая, чтобы потом долго и мучительно испытывать чувство стыда из-за работы. Не того, что я ворую миллионы (мечта, видимо) или получаю их за услуги, которым не обучают в вузах, а вот за место работы. Так, что встретив на одном выездном благотворительном мероприятии своего преподавателя, старательно избегала его весь день. Просто потому, что мне было стыдно сказать ему, где именно я работаю. А стыдиться работы я стала внезапно. Когда после очередной производственной практики, в рамках обсуждения в курилке, одна из однокурсниц весело заметила вслух:

— Ой, ты же в какой-то там газете для больных летом работала, да?

В той газете, кстати говоря, наоборот, для медицинских работников, я потом не осталась. После случая с преподавателем. Если стыдно озвучить место работы, проще его сменить. Хотя до реплики однокурсницы и последовавшим за ней смехом, мне и в голову не приходило, что такой работы надо стесняться. Ведь там мне давали самые настоящие задания, а самый настоящий литературный редактор распекал мой репортаж о работе «скорой помощи». Тоже весьма реально. Или сдержанно хвалил, но уже четвертый вариант текста. А в студенческой курилке, работа в этой газете вдруг стала не то, чтобы не настоящей, но какой-то недостойной.

Много позже мне попалось определение: «Норма, это овладевшая массами патология». Чувство стыда не покинуло меня, просто теперь мне стало стыдно за то свое давнее поведение и еще немного за тот, старый стыд. Но если это определение попадается своевременно, можно избежать того, от чего страдает, в масштабах вселенной, человечество. Ну, вот когда приходит внезапное осознание, что вся жизнь была чьей-то чужой, подгоняемой то ли стыдом, то ли навязанной нормой. И так мало времени, чтобы успеть так много. Это в том случае, если не закреплено знание о том, что некоторые вещи делать уже поздно.

Обидно еще и от того, что вот эти все вопросы поступают не то, чтобы от Далай-ламы или участников программы «Врачи без границ». Чаще от соседки по лестничной площадки, которая искренне верит в то, что женское счастье, это когда муж не бьет и детей родила «вовремя». Или от бывшего коллеги, который упорным сидением на одном месте и «верностью» начальству добился назначения. Потому что первым, то ли не до вас с вашей личной жизнью и карьерным ростом, а вторым, разумеется, всегда видней. И времени у них — значительно больше. Потому что они тратят его эффективно: на словах и собственном примере обучают, как надо.

Им все равно, о чем писал Юрий Левитанский вот здесь: «Каждый выбирает по себе слово для любви и для молитвы». Думаю, что им, эталонам нормы, которые и вас совсем скоро превратят в совершенный образчик этой самой нормы, даже в голову не приходит, что для любви и молитвы могут быть разные слова, даже в рамках одного языка.

Свежее из этой рубрики
Loading...