Открытия с Мади Мамбетовым: Взросление – тяжелый процесс и меня пугает, что те вещи, которые я перерос,страна еще перерасти не удосужилась

Мади Мамбетов, специально для Vласти

В детстве во дворе мальчики постарше подзывали меня к себе и спрашивали, какая у меня фамилия. Я называл ее, слушал громкий смех в ответ, и, недоуменно пожав плечами, убегал дальше играть со сверстниками.

Только в подростковом возрасте я узнал, что слово «мамбет» имеет какое-то иное значение, чем имя моего прадеда, и что именно вызывало смешки. Некоторые доброхоты даже спрашивали, не стану ли я менять фамилию? Я опять недоуменно пожимал плечами – я с восьмого класса на нее работал, публиковался с ней, да и вообще: это моя фамилия. Зачем ее менять?

В юности я был очень мнительным молодым человеком. Ситуации, в которых я оказывался на высоте положения, чувствовал себя униженным или казался себе смешным, приводили меня в ужас. Я был милым со всеми, старался держать язык за зубами и быть предельно осторожным. У этого были свои плюсы, но это было очень утомительно. Я мог ночами не спать, перечитывая опрометчивые строки своего интервью газете «Время», или вспоминая, как несмешно шутил на одной вечеринке с малознакомыми людьми. Эта тревожность ушла только к тридцати годам. Именно в этом возрасте я понял настоящий смысл банальной мудрости про то, что никто из нас не полтинник, чтобы всем нравиться.

Большую часть сознательной жизни я был очень худым, и оттого даже летом ходил в водолазке и широких рубашках. В 25 лет я набрал за год почти четверть центнера, и комплексы по поводу худобы сменились комплексами по поводу «этого жирного тела». Привыкание затянулось на долгие годы – я считаю, что слишком долгие, - но теперь я чувствую себя в порядке.

Через полторы недели мне исполнится тридцать три. Я все еще инфантильный кидалт с заторможенным развитием, но я стал куда спокойнее и увереннее, чем годы назад.

И я не понимаю, почему моя страна и мой народ все еще игриво возятся в песочнице наций, отрабатывая детские травмы.

Некая россиянка, работавшая в Евразийском банке, дала интервью какому-то локальному российскому ресурсу про свою жизнь в Казахстане. Казнет вскипел и залился желчью по этому поводу.

Некий россиянин, побывавший в Алматы какое-то время назад, в своем блоге, посвященном разным городам и устройству жизни в них, опубликовал текст про южную столицу. Казахстанский интернет-пользователь схватился за сердце, и, изрыгая упреки и проклятия, завалился на спину в припадке.

И это длится годы и годы.

Некий англичанин, комик и актер, снял один из своих фильмов под личиной квази-казахского репортера, в котором простебал среднестатистического жителя США. Раньше и позже он примерял на себя маски ист-эндского рэпера, австрийского гея и северо-африканского диктатора. Никто не слышал о том, чтобы Вена предприняла хоть что-нибудь, чтобы остановить фильм «Бруно». В 2006 году казахстанский МИД (Министерство иностранных дел, не кто-нибудь иной!) разразился суровыми дипломатическими нотами и настоял на запрете показа фильма не только в стране, но и во всем СНГ.

Не смешно разве?

Смешно.

Страна, и населяющий ее народ, - как минимум в лице значительной массы своих жителей, - ведет себя как закомплексованный ребенок, которому нужно все время что-то доказывать. И мы доказываем всем и вся что можем, что хороши, что стоим. А никто ведь не требует доказательств. Там, где стоило недоуменно пожать плечами и дальше заняться стоящим делом, мы доказываем. Требуем крови. Жаждем мести.

Обидели Пушкина и Курмангазы – и даже не так, Александр Сергеич переживет, но вот акына обидели! – и вот насилуется законодательство, вера в судебную справедливость, самый здравый смысл ради наказания, которое постулирует банальное неверие в собственных героев. Ведь каждый, кто верит в справедливость приговора, подписывается – простой логике следуя, - в вере в то, что несравненный композитор, автор яркой, сочной, величественной «Сарыарки», может быть оскорблен каким-то плакатом. Спустя век после своей смерти и восхождения на олимп великих художников.

Вот эта вера – самый страшный позор, дорогие соотечественники. Имя покойного Леонардо да Винчи кто только не полоскал, а Джоконда улыбается по-прежнему безмятежно. «Сарыарка» не стала звучать хуже после злосчастного поцелуя. В наших головах это все. Их, похоже, и стоит проверить у соответствующего врача.

Справедливости ради стоит вспомнить и те случаи, когда национальная гордость (вот этот ущербный по сути своей паллиатив патриотизму) должна быть уязвлена и когда на какой-то внешний вызов должна последовать адекватная реакция. Наиболее подходящим примером может стать недавнее высказывание президенте РФ Путина о созданной Назарбаевым из ничего казахской государственности – поскольку в этих комплиментарных лично для елбасы словах скрывается много вещей, опасных для нации, в том числе отказ от гарантий границам нашей страны после ухода бессменного лидера страны с политического горизонта… И что? Каков ответ? Неистовствующее казахстанское общество ограничилось попыткой послать российскому президенту несколько учебников по истории.

Смешно.

Вся эта история с полыхающими в справедливом гневе сердцами, конечно, распадается на две главные составляющие. На неискоренимо нуворишеский характер самоощущения правящей элиты Казахстана, которая верит в то, что хамство в адрес официантов Лондона, нарушения их отпрысками ПДД США и помпезные высотки взведенного посреди степей рукотворного парадиза новой столицы кому-то чего-то доказывают («Мы крутые! Мы богатые! Мы можем!»). И на убогое стремление доказать всему миру, что мы не просто какие-то никому неведомые киргиз-кайсаки, вынырнувшие из пучины истории в 1991 году (отсюда и попытки приписать Чингиз-хана в казахи, и потуги растянуться на прокрустовом ложе чужой славы, от подвигов массагетов при Томирис до ряжения в доспехи Золотой орды). И все это одинаково нелепо.

Потому что мы – классный уникальный народ, удивительный, хороший, добрый и полезный всему миру. Потому что у нас есть наша история и наша культура – и не надо из кожи вон лезть, доказывая миру пятое и десятое; место наше в мировой истории скромное, с китайской, индийской или греко-римской культурами нам равняться не стоит, но и наш скромный голос звонко звучит в общемировой гармонии. Надо взрослеть и перестать вставать на цыпочки, чтобы показаться выше. Эйнштейн вон был среднего роста (1,75 метра) – и ничего, не страдал.

И еще одним признаком взросления является умение адекватно реагировать на критику. Ничего из того, о чем писали Бурнакина или Варламов, не является откровенной ложью или оговором – пусть и гротескные, - но это мы отражаемся в их словах. Давайте, наконец-то, перестанем биться в детской истерике и сосредоточимся на главном.

А главное – это то, что путь к самосовершенствованию бесконечен. Пора уже шагать в эту сторону. Нам, тем более, подсказывают, в каком направлении двигаться.

Свежее из этой рубрики
Loading...