Эксперты о явлении самозанятости в Казахстане, перспективах единого налогового платежа и общей политике Минтруда
​Самозанятые в Казахстане: «безбилетники» или потенциал для роста?
Фото Жанары Каримовой

Серик Бейсембаев, социолог, эксперт Института мировой экономики и политики, специально для Vласти

Несмотря на рост популярности темы самозанятости в Казахстане, её характеристики остаются плохо изученными. Понимание этого явления затрудняет нехватка релевантных данных, что отрицательно сказывается и на разработке специальной политики. В конце апреля эксперты дискуссионного клуба PaperLab обсудили предложенное министерством труда и соцзащиты решение проблемы и попытались понять, насколько они помогут вывести неформально занятых из «тени» и как уполномоченным органам стоило бы изменить свою тактику.

По данным комитета по статистике, самозанятыми в Казахстане числятся 2,2 млн. человек - это почти 26% занятого населения. Научный руководитель Центра исследований прикладной экономики Жаксыбек Кулекеев считает, что наличие большого количества самозанятого населения не представляет проблемы: «Более актуальными являются вопросы регистрации, создания и сопровождения единой базы данных по самозанятым для контроля за их деятельностью, формирования адекватной системы отчетности, объективно отражающей масштабы их деятельности для перевода в более цивилизованное русло».

Также, по мнению экономиста, для полноценного вовлечения самозанятых в общественные отношения нужны специальные программы по повышению компетенций, координации занятости, а также механизмы налогового стимулирования и льготного кредитования.

Салтанат Оразбекова и Ботагоз Туреханова представили результаты масштабного социологического исследования по проблеме самозанятости в южных регионах страны. Опрос проводился Центром исследования прикладной экономики при поддержке Фонда Сорос-Казахстан в 2017 году. Всего было опрошено 2803 респондента в Алматинской, Жамбылской, Кызылординской и Южно-Казахстанской областях.

Как отметила Оразбекова, самозанятыми в Казахстане чаще становятся вынужденно. Дискуссии в фокус-группах выявили три основные причины: сокращение на предыдущей работе, отсутствие возможности трудоустроиться по специальности и низкая заработная плата в сфере наемного труда. Вместе с тем, есть категория работников, которые сознательно выбирают самозанятость в качестве возможности быть независимыми и зарабатывать больше.

Также исследование обнаружило, что для самозанятых характерна позитивная самоидентификация. Они чаще позиционируют себя в качестве людей, успешно работающих без помощи со стороны государства. При этом опрос показывает, что доходы у них невысокие: более 70% самозанятых зарабатывают менее 100 тыс. тенге в месяц.

Другой важный результат исследования – большинство самозанятых имеют регистрацию в качестве индивидуальных предпринимателей. Из них на долю неформально занятых приходится 37%, четверть из которых планирует зарегистрировать в ближайшее время. Оставшаяся же часть – это люди, не имеющие ясных планов.

Как заметила Туреханова, казахстанские самозанятые более сознательные в плане гражданской ответственности, по сравнению с российскими самозанятыми: «Мы спросили о том, как они относятся к уплате налогов. Большинство видят в этом гражданский долг – так считают 58% опрошенных (против 32% в России). Не считают же нужным платить налоги 18% опрошенных, они объяснили это отсутствием каких-либо ожиданий от государства. Своё выступление Туреханова резюмировала тем, что основными барьерами на пути формализации неформально занятых остаются низкий уровень доходов и высокие налоги.

Исследователь PaperLab Данияр Молдоканов указал на институциональные причины неформальной занятости в Казахстане. Среди них – чрезмерная централизация политики занятости, проблемы коммуникации между центрами занятости и их целевой группой, а также неразвитость взаимодействия госорганов: «По итогам нашего исследования в моногородах безработная молодежь оказалась слабо информированной о программах занятости. При этом центры занятости используют консервативные способы коммуникации, из-за чего нужная информация не достигает целевых групп».

Однако, по мнению заместителя директора Управления координации занятости и социальных программ Кызылординской области Калмакова Гаухар, проблема неформальной занятости зачастую имеет корни в виде иждивенческого настроя граждан: «Например, у нас в Аральском районе очень многие занимаются рыболовством. Они не зарегистрированы. Доходы имеют бешеные - многие живут лучше, чем мы с вами. Но они считают, что ничем не обязаны государству. Но ведь реки и озера – это общественные блага».

Чтобы решить проблему неформальной занятости министерство труда и социальной защиты разрабатывает целый комплекс мер, одной из которых может стать специальный налоговый режим для самозанятых. О нем рассказал заместитель директора департамента занятости Минтруда Ерболат Абулхатин: «Единый совокупный платеж (ЕСП) будет объединять 4 вида налогов: индивидуальный подоходный налог, пенсионные отчисления, взносы в фонд соцмедстрахования и фонд социального страхования. ЕСП предназначен для основных категорий самозанятых – это граждане, которые оказывают услуги для физлиц, например, ремонт на дому, домашние работники, занятые в ЛПХ, неоплачиваемые работники семейных предприятий, имеющие доходы менее 100 тыс. тенге».

Даулет Аргындыков, руководитель Центра развития трудовых ресурсов, подчеркнул, что ЕСП – это не новый налог. Суть его заключается в том, чтобы максимально упростить процесс регистрации. Например, рассматривается возможность платежа в банке или ЦОНе с помощью одного лишь ИИН: «Размер платежа сейчас обсуждается. Речь идет о сумме не более 2,5-5 тыс. тенге». При этом Аргындыков отметил, что формализовав свой статус, самозанятые смогут получить доступ ко всем бонусам, которые предлагает система социальной защиты государства.

Однако, по мнению участницы дискуссии Алиевой Сауле, преимущества от формализации статуса не так очевидны для тех людей, которые оказывают частные услуги без регистрации в качестве ИП. Особенно это касается молодых людей, занимающихся фрилансом или занятых в сфере индустрии красоты. В этой связи представителю министерства был задан вопрос о том, существует ли у ведомства альтернативный сценарий на случай, если новый налоговый режим в виде ЕСП окажется не востребованным.

В ответ Абулхатин отметил, что рычага по принуждению самозанятых к ЕСП нет: «Наша первая задача – дать возможность людям проявить себя в правовом поле. То есть, сперва мера «пряника». С 2020 года у нас будет действовать всеобщее декларирование доходов. И тогда, возможно, начнется другой этап». Сейчас, по словам представителя Минтруда, делается все, чтобы самозанятые могли легко включиться в систему социальной защиты: предложен минимальный размер оплаты, сама процедура должна быть простой и совершенно не требовать налоговой отчетности.

При этом государство идет на сознательный риск – из-за появления ЕСП налоговые поступления от уже действующих индивидуальных предпринимателей могут сократиться. Существует и риск того, что часть ИП, работающих по патентам, могут перетечь в новый налоговый режим чтобы платить меньше. По словам Аргындыкова, текущая тактика такова, что нововведения будут совершенствоваться по мере их реализации.

По итогам дискуссии эксперты пришли к выводу, что предлагаемые со стороны Минтруда меры серьезно изменят регулирование рынка труда. Многие инициативы выглядят новаторскими, однако серьезным вызовом является их социально-экономический эффект, который пока слабо просчитывается как со стороны профильных ведомств, так и экспертного сообщества. По этой причине не до конца ясным остаются цели, которым следует Минтруда – быстрым бюджетным победам или продуманной трудовой политике.

Еще по теме:
Свежее из этой рубрики
Loading...