• 5928
Аналитик Марат Шибутов и эксперт Института политических решений Жулдыз Алматбаева суммируют данные о программе развития моногородов, которая разрабатывается министерством экономического развития и торговли и приходят к неутешительным выводам: сам подход к проблеме неверен.

 

Марат Шибутов, Жулдыз Алматбаева, специально для Vласти

 

Обычно темы берут по инфоповодам, но эта колонка не будет привязана к текущей оперативке, поскольку говорить мы будем о программе министерства экономического развития и торговли по моногородам. Кто следит за темой, тот знает, что министерство разработало программу развития моногородов (презентация ее основных подходов, а также вариант программы от партии «Нур Отан» доступны на сайте «Союза «Атамекен»).

 

В начале апреля было известно, что программа довольно спешно дорабатывается и идет в правительство. Спешно, поскольку тема стоит в плане по реализации послания президента и там-то сроки были сдвинуты на апрель. Но уже май на дворе, а судьба программы достоверно не известна. И тут нельзя сказать, что отсутствие новостей это хорошая новость, поскольку есть вариант получить изменения постфактум.

 

Вернемся к программе. Собственно, на сайте МЭРТ ее нет, поэтому рассмотрим общедоступную презентацию по основным подходам программы. Ключевое определение понятия «моногорода» от разработчиков программы: «монопрофильные города – это города, основная часть трудоспособного населения которых занята на одном или нескольких (немногих) градообразующих предприятиях, как правило, одного профиля, и которые определяют практически все экономические и социальные процессы, происходящие в городе». Они разделены на два блока в связи с тем, действуют в них градообразующие предприятия или нет – действующие и бывшие моногорода (дальше идет еще более детальная классификация, но на этом подробно останавливаться мы не будем).

 

Всего насчитали 27 моногородов с населением в 1,5 млн. человек (16% от городского населения республики). Есть резон привести здесь все эти моногорода. Где предприятия работают стабильно: Хромтау, Кульсары, Балхаш, Жезказган, Каражал, Сатпаев, Темиртау, Шахтинск, Абай, Аксай, Жанаозен, Зыряновск, Риддер, Житикара, Лисаковск, Рудный, Аксу, Экибастуз и Курчатов. Где работают частично: Степногорск, Каратау, Жанатас, Сарань, Аркалык. Где предприятия уже не работают: Текели, Кентау, Серебрянск. Интересно, что в последнюю категорию не попал городок Алга, доживающий вслед за почившим в бозе химзаводом, а в трех городах ВКО (Зыряновск, Серебрянск, Курчатов) программа уже стартовала, но об этом позже.

 

Что предлагается перечисленным городам? Во-первых, оптимизация – в зависимости от емкости стабильно работающих предприятий. Во-вторых, диверсификация экономики и развитие МСБ, обеспечение оптимальной занятости населения моногородов. В-третьих, рассредоточение трудового потенциала через повышение трудовой мобильности в точки экономического роста. Ну и наконец, поддержка социальной и инженерной инфраструктуры городов в расчете на оптимизированную численность населения. Если переложить это на обычный язык, то получается следующее: в моногородах останутся те, кого сможет обеспечить работой ГП, плюс те, кто сможет заняться МСБ, остальные уедут в более или менее развивающиеся другие города, а оставшимся постараются обеспечить нормальные условия жизни.

 

В соответствии с этой основной канвой предлагается следующая модель: МЭРТ готовит методические рекомендации по разработке комплексных планов развития моногородов, акиматы на местах их пишут, межведомственная комиссия по региональной политике отбирает на конкурсной основе лучшие планы, которые на этапе правительства включаются в перечень приоритетных бюджетных инвестиций.

 

Вкратце это все (кому интересно, можно скачать и посмотреть презентацию МЭРТ). Что по этому поводу думает экспертное сообщество? В Клубе Института политических решений (КИПР) прошло заседание по концепции программы. Надо отдать должное МЭРТ, представителей которого мы пригласили к дискуссии – оказалось, что по программе работают всего 3-4 человека, а поскольку «дело горит», при всем понимании необходимости общения с экспертами,  до Алматы министерские не доехали (в тот же день по этой теме было совещание у первого вице-премьера). Но за Астану в некотором роде высказался первый зампред НЭПК «Союз «Атамекен» Рахим Ошакбаев, который отметил разницу астанинской и алматинской «тусовок». В последней, по его словам, у него случились «интеллектуальные именины сердца». А вот у МЭРТ в случае приезда на сердце, наверное, было бы тяжелее, ибо алматинские эксперты разнесли концепцию программы в пух и прах.

 

Что же не понравилось им в данной концепции? Можно собрать вместе их мысли и немного добавить своих:

  1. Отсутствует научно-методическая основа программы полностью, что делает ее несистемной и с малопонятным результатом
  2. Программа является ответом на массовые беспорядки в Жанаозене, поэтому цели у нее могут быть смещены – «давать блага будут не тем, кто нуждается, а тем, кто громче всех кричит». Кроме того, такая «спонтанность» разработки и программы предопределило то, что чисто методически она крайне слабая (к примеру, моногородов гораздо больше и непонятно как их классифицировали),  и то, что она в целом не вписывается в ранее принятые документы по территориальному развитию
  3. Механически копируется опыт европейских стран и США стран, несмотря на огромную разницу между ними и Казахстаном. К примеру, наши города не могут жить за счет туризма и культурных мероприятий в силу отсутствия культурного и исторического багажа, а также общей неразвитости туристической инфраструктуры.
  4. Не учитывается тот факт, что из-за огромной разницы в стоимости жилья и необходимости неформальных связей для работы и обеспечения жизни мобильность казахстанцев крайне низкая, как впрочем, во всех постколониальных странах. Большинство переселенцев маргинализируется, создавая напряженную социальную обстановку в больших городах
  5. Данная программа идет «сверху», а не «снизу», отбивая инициативу у местных властей и не учитывая очень многие местные особенности. Для таких программ необходимо мощные социологические и экономические исследования внутри города, наподобие тех, которые проводили в России Симон Кордонский и Юрий Плюснин. К примеру, всегда надо учитывать «теневую» экономику и интересы групп влияния на местном уровне.
  6. Не был проанализирован опыт России, где моногородов больше 300 и де действует с 2009 года специальная по ним программа. Не проанализирован опыт комплексных инвестиционных планов модернизации городов, а ведь российские моногорода гораздо больше похожи на наши, чем те же германские или американские.
  7. В условиях отсутствия местного самоуправления принятие решений и общая работа по модернизации моногородов обречена на неуспех только из-за управленческих сложностей, не говоря уже об остальных.

 

В целом, и сами варианты программы и общее обсуждение выявило огромную проблему – сверхцентрализацию Казахстана, характерную для постколониальных стран Африки и Азии. Все преднамеренно или непреднамеренно стягивается в столицу и крупные города, превращая их в островки среди фавел. В регионах же нет денег, нет активных людей, нет рабочих мест и есть недовольство. Как правило, это кончается плохо – причем для страны в целом, а не только для какого-то региона.

 

Пока не будет изжит подход к стране, как к предприятию, где любой отдел можно сократить, переместить и оптимизировать, проблему регионов в целом, а уж тем более проблему моногородов не решить никак.

Еще по теме:
Свежее из этой рубрики
Просматриваемые