Экономист о характере политической системы Казахстана, неустойчивой лояльности элит, их готовности и страхе перед изменениями
​Жарас Ахметов, экономист: «В Евразийских странах не сталинская модель и не деспотия»
Фото с сайта sfk.kz

Социальные науки по-прежнему воспринимают постсоветское пространство как целостную политическую категорию. Его страны имеют достаточно много характерных черт, особенно в части моделей политического управления. В минувшую субботу на конференции "Современная Евразия: модели управления, идеология и молодежь", организованной представительством Фонда им. Эберта и Центром изучения Центральной Азии при университете КИМЭП эксперты поделились своим представлением о том, во что эволюционировали государства после развала СССР. Vласть публикует расшифровку выступления Жараса Ахметова, экономиста и директора ТОО «OilGazProject».

Я буду говорить о хорошем управлении. Чтобы говорить о теории управления, нужно вспомнить два базовых закона, и первый и них - закон Эшби о необходимом разнообразии. Уильям Эшби говорил, что только разнообразие может уничтожить разнообразие. То есть, разнообразие управляющего объекта должно быть никак не ниже разнообразия управляемого объекта. С точки зрения теории управления важна и та поправка, которую сделал Эшби, что мощность регулятора не может превосходить его пропускную способность, как канала связи. Если как у канала связи его мощность – низкая, то и как у регулятора она будет не лучше.

С законом Эшби тесно связана и десятая теорема Шеннона о том, что по любому каналу связи можно передавать сколь угодно чистую информацию, если мощность канала коррекции не уступает мощности информационного канала. Это важная вещь, чтобы понимать, что происходит у нас в управлении. Чтобы говорить о нём, нам нужен эталон. В качестве него мы возьмём сталинскую модель 1930-х годов – это была деспотия в самом простом смысле. Она требовала того, чтобы вся информация шла с самого низа на самый верх – там она обрабатывалась Сталиным, после чего сверху вниз отправлялись распоряжения, которые должны были неукоснительно выполняться.

Сталинская модель – это модель, ведущая от одной катастрофы к другой. Первая касается информационных каналов, а именно – способности реагировать на изменение ситуации. Мы возьмём одну из двух самых главных катастроф – голод 1932-1933 годов. Тогда шло огромное количество разнообразной и абсолютно бесполезной информации, а возможность правильно оценить её отсутствовала. То есть, мощность канала коррекции была ниже мощности канала связи. Плюс, помимо информации шла и дезинформация. Всё это обернулось голодом, а его минимальная оценка – это 6 млн. погибших по всему Советскому союзу.

Вторая катастрофа – это 1942 год, когда произошло всё то же самое: большой информационный поток, смесь каналов информации и дезинформации, а коррекции, позволяющей отделить одно от другого, попросту не было. Возможности Сталина и его ближайшего окружения справиться с кризисом, то есть принять адекватные решения, тоже не было. И мы имели катастрофу, когда миллионы люди попали в плен и погибли в первые месяцы войны.

Надо сказать, что сталинская модель самоуправления, всё же развивалась, трансформировалась и мимикрировала. В принципе, вся советская модель управления трансформировалась, и стоит признать, что в Брежневский застой качество управления стало на порядок выше, чем в 30-е годы. И вообще, если говорить о распаде СССР, то промежуток 1965-1970 годов был точкой выбора, когда он мог пойти по тому пути, по которому Китай пошёл в 1978. Но не пошёл.


Покупка подписки

1 месяц

2500

KZT

Купить

3 месяца

6500

KZT

Купить

12 месяцев

19500

KZT

Купить
Свежее из этой рубрики
Loading...