Как «гуру» из 90-x порицал и «лечил» алматинских пенсионеров в 2017-м
Кашпировский и люди с носом

Данияр Молдабеков, Vласть

В 11 утра у главного входа в здание «Казахконцерта» в Алматы собираются пожилые люди, детям и государству (судя по затертым курткам и шапкам) не очень-то нужные. В больницах лечат так себе и за деньги, а здесь который день гастроли Анатолия Кашпировского, почти все бесплатно (два сеанса в день – безвозмездно, вечерний – 3 тысячи тенге, и так – с февраля, с небольшими перерывами).

У сцены сооружен небольшой товарный ряд. На столиках – фотографии Кашпировского (1 тысяча тенге за штуку), видеозаписи былых выступлений (5 тысяч - диск), аудиозаписи (столько же), наконец, книги. Книги симптоматично – самые дешевые, по 500 тенге за штуку.

Старики теснятся здесь, посмеиваются, поругиваются, суетятся, шарят по сумкам: «А скидочек нету»? Скупают. К столику с однотипными распечатанными фотографиями кумира (Кашпировский, весь в черном, смотрит с них внушительно) – подходит бабушка и берет одну фотографию в руки. Молодая женщина, со светлыми волосами и лицом, говорит старухе, нервничая: «Нельзя чужие фотографии трогать!» Вырывает фотографию, которую нельзя трогать. Судя по всему, этот цензор – представительница Кашпировского.

На заднем ряду, одетый в легкую затертую кожанку, сидит седой старик, с твердой, бугристой кожей. Вид у него благожелательный, взгляд, в отличие от многих здесь, умиротворенный. Казалось бы, чего он, добродушный герой, будто из стишка Саши Черного, тут ищет? Ему бы на улицу, на весну: «Старичок сосет былинку, кулачок под головой, ветер тихо-тихо реет над весеннею травой», - вот, туда б ему. Но – нет: нос забит, говорит, забит и болит:

«Но мне уже легче. Тут все так, наверно. Все лечиться пришли. Я в прошлый раз приходил, стало легче дышать. Не полностью, но легче», - говорит старик, шмыгая носом.

К последнему же ряду семенит бойкая бабушка в сопровождении женщины, по виду – администратора. Последняя указывает старухе на самый последний ряд, но бабушка начинает кричать: «На последнем ряду я не буду сидеть!» Идет к первым рядам, хотя там все занято.

И зря, наверное, она так. На заднем-то ряду сидят люди бывалые, переговариваются между собой:

- А я и в 89-м у него была, и в 90-м.

- Главное его голос слышать, он все равно всех видит. Что бы он ни говорил, главное - голос.

Кажется, что машину времени все-таки изобрели, но работает она только в обратном направлении и знают о ней лишь Кашпировский и его сподвижники, которые переносят пенсионеров назад, в разваленный и еще не превращенный во что-то понятное, Советский Союз.

До вожделенного стариками голоса еще далеко. На экран через проектор выводят запись одного из прошлых мероприятий Кашпировского. Вот молодая девушка, которая говорит, что Кашпировский вылечил ее от красной волчанки. Вот бабушка, которую он, дескать, вылечил от паралича. Вот еще бабушка, ей, по ее словам, оставалось жить 23 месяца, но Кашпировский ее спас. Правда, не уточняется, сколько с тех пор прошло. Судя по всему, так часто происходит на его выступлениях: на сцену выходят люди, которых Кашпировский «спас» от неизлечимых болезней. Пролог и гарантии, так сказать. Чтобы у скептиков (если уж такие и затесались в ряды паломников) не осталось никаких сомнений. Приписка на афишах, к слову, гласила, что с собой нужно иметь легкие косынки и маленькие зеркала. Зачем - так и осталось неизвестным. В этот раз до использования указанного реквизита не дошло. Возможно, к счастью, не дошло.

...Видео заканчивается, свет приглушают, звучит орган. В записи. Одна из женщин, увидев мужчину лет 35 с телефоном, грозит ему пальцем: «Вы в другом месте в игры играйте!».

На сцену выходит тот, ради кого пенсионеры и небольшая часть почитателей Кашпировского средних нет, совершили паломничество в здание «Казахконцерта». Кашпировский начинает с большой речи, которая, по его же словам, должна «образовывать» присутствующих.

«Все проблемы от чего? От того, что хромает философское мышление», - сказал Кашпировский. Дальше он, видимо, пытался доказать, что у него с мышлением все в порядке. Вот несколько прямых цитат из его, с позволения сказать, речи:

О лидерах союзных держав и воскрешении живых:

Когда встречались Сталин, Черчилль и Рузвельт Черчилль сказал: «Я вставать не буду». И только зашел Сталин, Черчилль взял и встал. Теперь я хотел бы, чтобы вы две вещи запомнили. Если этого не знать, все впустую. У нас - две части. Первое: просветление ума на тему человека. Второе: воскрешение живых.

О свободе слова:

…ввиду того, что змеюка заползла в нашу страну под названием свобода прессы. Что такое свобода прессы? Вот я еду на тракторе, по дороге детский сад, я въехал в детский сад. Свобода? Нет! Не дают. А этой шпане дают!

О Донбассе, Путине и расстрелах:

Сейчас поместили в интернете, что, мол, я начинаю пророчествовать по поводу Донбасса. В политику меня втягивают. По указке Кремля. Кашпировский – рупор Кремля. Рупор Путина. В Кремле пишут для него программы, что можно говорить. Вверху – краденая фотография, а внизу – Путин, а перед ним банки с водой. Представьте, при Сталине такое? Да расстрел был бы всего этого сервера! Просто расстреляли бы. И правильно сделали бы!

Затем Кашпировский обратился к публике с вопросом о чуде. «Видели ли вы когда-нибудь чудо?», - спросил он аудиторию. Женщина в зале подняла руку. Кашпировский вызвал ее на сцену. Женщина уставшим, робким, будто бы треснувшим голосом заговорила в микрофон: «Один раз у меня нога болела месяца полтора. Я не могла ходить. Потом ночью в два часа мне пришлось лечь. Потом моя нога просто-напросто поднялась сама по себе, хотя я нигде не была, ни у какого лекаря…».

Она не договорила. Кашпировский прервал робкий рассказ громогласным: «Остановитесь! Это даже не пахнет чудом. До чуда здесь, как до луны! Ваш конкретный эпизод из жизни не есть чудо!».

Женщина, вжав голову в плечи, пошла на место. В этот день она узнала, что у нее в жизни никогда не было чуда. Бесплатно узнала. Если, конечно, не приобрела фотографий или книг.

После Кашпировский приступил к тому, что стал «лечить» носы. Спросил, есть ли у кого проблемы с носом? Выяснилось, что половина пришедших страдает от этой проблемы. Тогда Кашпировский обратился к ним: «Что вам надо делать? Старайтесь делать ничего. Ничего – самая большая сила. Существует истина, данная нам свыше, которая говорит: наши органы могут прийти в норму при условии, если истинно это делают. Я начну делать истинно. А что делать вам? Закрыть глаза. У нас будет три минуты. Наше взаимодействие. Предупреждаю, никаких снов. Вы скажите: ой, я ничего не чувствую. Я вообще хочу забыть про ваш нос, и привлечь вас к забытию о вашем носе».

Играет легкая музыка. Кашпировский ее то и дело перебивает, напутствуя паству: «20 секунд. Не дышать. Рот ни в коем случае не открывать. 20 секунд. Это недолго».

Люди послушно закрывают глаза. Кашпировский продолжает перебивать музыку, критикуя современную медицину, говоря о силе атомов и молекул, которые сами все могут. «Когда люди приходят со своими проблемами, они скрыты от врачей, от их пальцев, - говорит он. А потом, помолчав с секунду, поясняет свой тезис таким аргументом: «Потому что это скрыто!».

20 секунд проходит. «Гуру» просит поднять руки тех, кому стало легче. Многие поднимают. «Не опускать, - говорит Кашпировский, - держать высоко. Я вам одно скажу. Операции на носу опасны. Это раз. В большинстве случаев – не то. Травма. Опасно для жизни. 450 тысяч долларов у вас бы улетели на улицу», - говорит он. - «Смотрите мое видео и получайте информацию!», - добавляет Кашпировский, а те, у кого нет денег на нормальную операцию, ему аплодируют.

Добродушный старик в кожанке уверяет, что купил аж три видеозаписи. Пятнадцать тысяч тенге - половина пенсии. «Интересно же. Мне помогло», - говорит он, шмыгая носом.

Фото с сайтов hodor.lol, justmedia, youtube

Репортер интернет-журнала Vласть

Еще по теме:
Еще по теме:
Свежее из этой рубрики
Loading...