Царь хороший, бояре плохие

Ермек Турсунов, специально для Vласти

«Царь хороший, бояре плохие». Так обычно говорят, когда в стране недовольны методами правления. По правде говоря, недовольные были всегда. И везде. Такие, которым ничем не угодишь. Протест ради протеста. Но в последнее время я все явственнее ощущаю в воздухе заметную вибрацию. Назвать ее всеобщим недовольством я не могу, но в разговорах с людьми я все чаще слышу тревожные нотки. Волнение. Временами даже панику.

Вы знаете, говорят: «Финансовый кризис хуже развода: жена остается, а денег нет». В этой связи мне вспоминается другое высказывание. Не такое веселое, но имеющее прямое отношение к нашей ситуации. Есть так называемый «закон Алексиса де Токвиля».

Он говорит о том, что «революции случаются не тогда, когда плохо, а тогда, когда было хорошо и резко стало хуже».

Я никого не хочу тут пугать. Я просто не могу понять одного: нельзя уже не замечать того, что происходит. Нельзя уже делать вид, что все нормально, что все под контролем. Только законченные циники могут думать, что не имеет никакого значения каких взглядов придерживаются массы и каких не придерживаются. Им, мол, можно предоставить интеллектуальную свободу, потому что интеллекта у них нет. И что массы никогда не восстают сами по себе и никогда не восстают только потому, что они угнетены. Более того, они даже не сознают, что угнетены, пока им не дали возможности сравнивать.

Но ведь был период, мы его прошли, когда многие сумели накопить кое-какой жирок. Но, уверяю вас: он очень скоро рассосется.

И что тогда? Водометы?

У Исая Калашникова в известном романе есть такие строчки: «Простые люди - они как трава. Её и огнем жгут, и копытами топчут, а она живет и даёт жизнь всему живому». Но зачем же так? Копытами…

Недавно я был в Канаде. Показывал там свой фильм. На премьеру в Торонто приехали казахстанские студенты из Монреаля. Семь часов тряслись в автобусе! Целая группа. Человек тридцать. С флагами и речевками. Поддержать. Приятно конечно.

Такое случается иногда: прилетаешь в тот или иной заграничный город, а там уже ждут – свои. Родные мои казахи. Собираются компанией, в гости зовут, угощают. Ну и за столом затеваются разговоры разные о том, о сем. Кто как уехал? Почему уехал? Как живется на чужбине? Интересно иной раз послушать. Ответы разные, но мотив один. Неверие в будущее, низкое качество образования, невозможность найти достойную работу, сделать карьеру. Словом, из страны уезжают по той же причине, по которой из аула бегут в город.

Как-то на днях попалась мне в руки заметка, в которой директор Национального бюро экономических исследований Касымхан Каппаров рассказывает, что в Казахстане было три волны эмиграции: в 90-х уезжали немцы, в нулевых – русские, сейчас уже покидают родину казахи. Эта тенденция усиливается. Одновременно идет наплыв экспатов.

Что это означает?

По сути, отъезд это – форма протеста. Причем, худшая ее форма. И уезжают лучшие. То есть та часть населения, которая обладает потенциалом. Уезжают молодые. Они мечтают о хорошем образовании, о лучших возможностях для личностной и профессиональной самореализации, стремятся к высокому качеству жизни. В контексте глобализации мира, условности информационных границ, открытости нашей страны, и, главное, нарастания социальных проблем, эмиграция молодых казахстанцев – объективный процесс. Кто их осудит? Они голосуют ногами.

Так вот, насчет студентов в Торонто. Милые, умные, задорные ребята. Глядишь на них - сердце радуется. Сразу видно – они другие. Свободнее. Раскованнее. Азартнее, что ли. Лучше, одним словом.

И вот один паренек после небольшого застолья отвел меня в сторонку и потихоньку так спрашивает:

- Как вы считаете, стоит нам возвращаться или нет?

Мне уже задавали этот вопрос, когда я в прошлом году показывал «Шал» в Лос-Анджелесе. Тамошние студенты. А до этого – во Франции. До этого – в Германии…

Ну и как тут отвечать? Декламировать нуротановские лозунги или повторять за государственными мужами хронику наших «достижений»...

Зачем множить ложь? Ко мне же по-человечески подошли.

Поэтому я, как и в те разы, постарался сказать так, как думаю. Как чувствую.

Нынче непростые времена. Дальше, похоже, будет еще хуже. С другой стороны, нет на свете такого места, где бы не было проблем. Они есть везде. Правда, везде они разные. И качество, и характер этих проблем, и методы их решения…

Поэтому, эмиграция это, когда люди меняют одни печали на другие.

Дом, в котором ты родился и вырос, все равно будет с тобой. Это ж твоя земля. Какая бы она ни была – со всеми ее болячками и со всеми ее небольшими радостями. И это не пустые слова. Поэтому, если ты чувствуешь в себе силы справиться, то, конечно, возвращайся. Я лично вернулся. И не жалею.

Парень вздохнул и, тепло попрощавшись, ушел. Я не знаю, что он для себя в итоге решит.

Конечно, мне бы хотелось, чтобы он вернулся. Как и все остальные. Но что зависит от моего конкретного желания? Что лично я могу сделать для того, чтобы они все вернулись? Чтобы не уезжали. И остались здесь, у себя дома. И разбили бы вокруг сад, как говорил Лапшин. И сами бы погуляли в этом саду. Нарожали бы детей и дождались бы внуков...

Я лично делаю то, что могу. Книжки пишу, фильмы снимаю. Иногда становлюсь на край пропасти и кричу. До хрипоты. В никуда. Услышат меня? Нет? Поймут – не поймут? На смех поднимут? Камнями забросают?

В конце-концов, я и сам не знаю, правильно ли я делаю или нет? Нужно ли это кому-нибудь вообще? Время рассудит. По крайней мере, мне не стыдно за то, что я делаю.

Некоторые говорят: не раскачивай мол лодку. Ну, во-первых, надо понимать, что мы в разных лодках.

У меня лично ощущение, что у меня даже не лодка, а – плот. И мне приходится все время стоять на ногах, чтобы удержать равновесие. К тому же речка, в которой я оказался, с бурунами и водоворотами. То девальвации, то реформы, то выборы, то еще какая напасть... Поэтому получается, что не я раскачиваю, а меня качает. И иной раз так укачает, что тошнит и блевать охота. Морская, знаете болезнь мне, аульному борсыкбаю, не комильфо. И я сильно сомневаюсь, что при нынешних методах управления общим нашим кораблем, мы не превратимся в рыбий корм. Поэтому я просто научился плыть в условиях перманентной качки. Однако, судя по всему, впереди нас ждет шторм. А в шторм на ветхом плотике не сильно-то покатаешься. Вот и думаю: правильно ли я ответил тому пареньку? Не взял ли грех на душу? Может, не надо ему сюда? Лучше уж устраивать жизнь свою там, где все более-менее предсказуемо и человек действительно есть мера всех вещей.

Другие говорят, пусть так, лишь бы не было войны. Вон, посмотри, что творится на Украине…

А вы знаете, что я думаю? Я думаю, что война-то уже закончилась. И войну эту мы проиграли. Нас уже завоевали. Без единого выстрела. Нас подчинили своей воле. Мы – пешки в чужой игре. Мы теперь зависим от всего «ихнего». Мы не можем даже самостоятельно принять решение ни по одному жизненно важному вопросу. Мы вынуждены оглядываться – что они там еще придумают и решат по каждому большому и мелкому поводу. Поэтому все наши мыслительные потуги направлены на то, чтобы приспособиться. Выжить. Как то пристроиться на нижней полке несущегося вперед поезда, куда нас взяли зайцами. Мы даже не очень хорошо себе представляем, куда нас собственно несет? Мы не знаем конечной цели нашего маршрута. Говорят – куда-то в хорошее место, где люди живут в сплошном благоденствии. И наступит это благоденствие в 2030-м…Ой, нет. Поправка же была – теперь в 2050-м. А там, может, и еще отодвинут лет на тридцать. Что тут такого? Хозяин слова: захотел дал, захотел – обратно забрал.

Такие же примерно байки я читал в главной книге еврейского бога. Этой книге больше двух тысяч лет. Основной тезис в ней такой: живите тихо, рабы божьи, и не вздумайте роптать. Вы и так уже все – грешники по факту самого рождения. Так что вымаливайте прощение, и будет вам счастье в раю. А – нет, будете гореть в аду.

Полагаю, ад уже близко. За отметкой 350.

Я так понял: курс мы корректируем по ходу следования. Все зависит от промежуточных результатов. Которые тоже случаются, по большей части, стихийно. И это неудивительно: при таких лихорадочных методах принятия решений трудно что-либо планировать. Другими словами, мы залетели в зону турбулентности и конца ей вроде как не предвидится. Трясет и качает. Что делать – непонятно. От нас лично мало что зависит. Остается лишь ждать, куда кривая выведет. Ситуация патовая. Как говорила моя ажешка в таких случаях: «Былай тартсаң арба сынады, былай тартсаң өгіз өледі» (Сюда потянешь – телега сломается, а туда потянешь – вол подохнет).

Вначале вроде бы правительство отпустило страну в свободное плавание. И поплыли мы как…как бы это поприличнее сказать? Словом. Понесло нас как мертвых рыб по течению. Потом вдруг - корректировка.

Я понимаю: никаких революций не будет. Не тот народ. И не осталось у этого народа духовных лидеров, тех, за которыми бы он пошел. Да и не нужно нам никаких площадных выступлений. Это не решает проблем, а лишь усугубляет. Ситуацию надо решать по-другому. Разумно. Иначе, все может закончиться тем, что более-менее обеспеченные уедут, а оставшаяся часть населения будет тихо прозябать в нищете. И кем тогда будет управлять власть? С кого будет собирать налоги? С пенсионеров?

Может случиться так, что в стране не останется ни малого, ни среднего бизнеса. Весь крупняк у власти. Но если некому будет там работать, то крупный бизнес станет привлекать китайцев. Это приведет к территориальной экспансии, в итоге может исчезнуть такая страна как страна казахов... и будет одна большая китайская провинция...

Если не верите мне, прислушайтесь к Иисусу. Он говорил:

«Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит».

Наше царство разделилось. На касты, на сословия, на классы и на группы. Устоит ли теперь наш дом? Вот в чем теперь вопрос.

Знаете, чего мне иногда хочется? Мне хочется пообщаться с теми, кто доживет до этих магических цифр – 2050.

Правда, я не знаю, кто из моего окружения дотянет до тех времен. Тут как в той притче про Насреддина, который взял слиток золота в уплату за то, что сможет заставить осла читать Коран. И выторговал себе время – пятьдесят лет. На вопрос: «Зачем так рисковать головой?», ушлый Ходжа ответил: « Э-э, дорогой! К тому времени или правитель умрет, или осел».

Нам, ныне живущим, прямо заявили: ребята, придется «затянуть пояса». Окей. Давайте затянем. Правда, на моем ремешке не осталось уже дыр. Я сверлил новые через каждые год-два в течение двадцати с лишним лет. У меня уже такая талия, которой позавидовала бы двадцатилетняя Люся Гурченко.

С другой стороны художник не должен «много жрать». Он должен страдать. Тогда его произведения приобретут подлинное звучание. Вот я и пишу. Жгу, так сказать, глаголом сердца. Души уже выжжены…

А если серьезно, то мне хочется задать один простой вопрос. Заранее извиняюсь за прямоту.

- Люди. Вам все это не надоело?

Можно конечно сидеть и ныть дальше.

А вы знаете: мирно живут только те, кому не за что драться.

Поэтому надо драться. Не на площади, не дай бог, а в обычной жизни. Драться за свое счастье, за место под солнцем. За свой кусочек рая на земле. Но драка должна быть честной. Твое оружие – твое образование. Твои мозги. И твой настрой. Спортивная злость. Не на власть, с ней все ясно, а – на себя. Твои претензии к этой жизни должны быть подкреплены серьезной образовательной базой. Тогда ты – воин. Настоящий. Тогда твои желания получат шанс исполниться. И побеждает в итоге тот, кто меньше времени проводит у телевизора и в сети на помойных сайтах.

Есть поговорка: даже если вас съели, то у вас все равно есть как минимум два выхода. В каком направлении вам нужно двигаться подскажет внутренний настрой. Если вы пребываете в унынии, то, извините, вам вниз. Если же хотите еще поупираться, то срочно наверх. Любым способом. Ощущение, конечно, не из приятных, но просвет в конце будет. Обещаю. Проверено.

Еще по теме:
Еще по теме:
Свежее из этой рубрики
Loading...