Казахстанская молодежь: ни субъект, ни якорь

Маргарита Бочарова, Vласть

Участники экспертного обсуждения, организованного аналитической группой «Кипр» в среду, на протяжении двух часов пытались конкретизировать проблемы казахстанской молодежи. В завершении дискуссии выяснилось, что они всего лишь воспроизвели самые распространенные стереотипы о ней.

«Закинуть мяч в игру» было поручено социологу центра социальных и политических исследований «Стратегия» Серику Бейсембаеву. Выступление эксперта было выдержано в лучших академических традициях - он представил ровно три фактора, свидетельствующих о том, что молодежь в Казахстане является «ресурсом для развития», и столько же фактов, этот тезис опровергающих.

По его словам, молодые казахстанцы в нынешних условиях «чувствуют себя более комфортно» по сравнению с взрослыми (44% из них полностью удовлетворены своей жизнью). Они считают высшее образование и карьерный рост «основополагающими ценностями» (по сравнению со взрослыми в 3 раза чаще отмечают важность карьеры и образования). И, наконец, молодежь в республике «имеет четко выраженную идентификацию с государством» (деятельность президента, например, поддерживают 80,1% молодых людей, правительства - 68,1%).

С другой стороны, эксперт не стал скромничать и обозначил причины, почему казахстанская молодежь «может стать фактором риска». Как выяснилось, у наших молодых людей «очень размытые идеологические предпочтения», а 62% из них и вовсе не верят в возможность повлиять на власть. Кроме этого, они имеют «завышенные ожидания от государства как в плане решения социально-экономических проблем, так и дальнейшего улучшения бытовых условий жизни». Вдобавок ко всему, в молодежной среде довольно распространена преступность - более 60% тяжких преступлений совершают именно молодые.

Следующему спикеру - директору центра актуальных исследований «Альтернатива» Андрею Чеботареву - не нашлось чем Бейсембаеву возразить, поэтому он предался философским размышлениям о том, что было раньше - яйцо (политическая активность молодежи) или курица (молодежные объединения). Не придя ни к какому выводу, политолог констатировал: «молодежь сейчас не ощущает себя каким-то субъектом политики, тем актором, который делает политику». Чеботарев считает, что в этом смысле перспективы у казахстанской молодежи «самые туманные», что объясняется ее «многослойностью» и «разносторонностью».

Эту мысль в своем выступлении весьма своеобразно развил аналитик Марат Шибутов. Он первым делом заявил, что само понятие «молодежная политика» представляет собой ничто иное как «идиотский советский атавизм». «Как можно говорить о какой-то группе, что у нее есть политические интересы, только исходя из ее возраста 14-28 лет?», - риторически вопрошал он. Шибутов попросил не забывать, что нынешнее поколение выросло в условиях низкой политической активности в обществе в целом, а свои протестные настроения оно может нейтрализовать, попросту покинув пределы родной страны.

Ему не стала возражать профессор Казахского экономического университета имени Рыскулова Гульнар Куатбаева. Ее основная мысль состояла в том, что казахстанская молодежь сейчас далеко не в политике - она активно вовлечена в экономические процессы. С этой точки зрения дать определение молодежи взялся Касымхан Каппаров, директор национального бюро экономических исследований. «Молодежь - это категория людей, у которых еще не сформированы собственные активы, а основным активом у нас является недвижимость», - коротко обозначил он свою позицию. По его мнению, именно наличие квартиры может рассматриваться как «якорь стабильности» и находиться в фокусе государственной молодежной политики.

К слову, разговор то и дело скатывался к обсуждению молодежной политики в Казахстане. Политолог Расул Жумалы, например, даже не стал высказывать сомнений в ее необходимости. Не сомневается он и в другом: «За 23 года у нас как не было, так и нет реальной молодежной политики». Особого доверия к статистическим данным, свидетельствующим о высоком уровне лояльности молодежи к существующей системе, он также не выразил. Между тем, Жумалы, с готовностью взялся перечислить проблемы молодых людей в Казахстане: отсутствие социальных лифтов, несправедливость, коррупция, невозможность устроиться на работу по специальности, отсутствие жилья.

Свой взгляд на проблемы молодых людей озвучил и Медет Сулеймен, сотрудник фонда им. Фридриха Эберта в Казахстане, который, кстати, еще не преодолел 28-летний рубеж. Молодого человека, например, очень беспокоит то, что в Казахстане «нет героев нашего времени». Порождаемый этим кризис идентичности усугубляется еще и постоянной необходимостью поиска баланса между традиционными ценностями казахского общества и требованиями современности. Помимо этого, Медета всерьез волнует культивируемый в республике «культ денег»: «Многие хотят пожить в Риксосе, чтобы у тебя был Lexus 570 и IPhone 6». По его словам, при стремлении этого достичь молодые люди неизменно сталкиваются с вопросом: «А где социальный лифт?».

Резюмировал озвученные на круглом столе проблемы молодежи Алексей Юсупов, глава представительства фонда им. Фридриха Эберта в Алматы. По его словам, молодежь в Казахстане недовольна системой образования, мечтает о материальном достатке и чувствует, что общество не испытывает к ней ни малейшего доверия.

На этой ноте модератор предоставил по последнему слову главным спикерам экспертного обсуждения. Серик Бейсембаев внезапно заявил, что за время круглого стола провел небольшое «кейс-стади», результатом которого стал довольно неутешительный для всех собравшихся вывод. Оказалось, что спикеры на ура воспроизвели все стереотипы, формируемые медиа-средой в отношении казахстанской молодежи. Так, вероятно, и разошлись участники круглого стола по домам - с мыслями о высоком протестном потенциале, высокой социальной незащищенности и эмиграционных настроениях молодых казахстанцев.

Еще по теме:
Свежее из этой рубрики
Loading...