Закон о добре: депутат и волонтеры сошлись в поисках понимания

Айсулу Тойшибекова, Vласть

Фото Жанары Каримовой

Аналитическая группа КИПР организовала экспертное обсуждение законопроекта «О волонтерской деятельности», который был инициирован депутатом нижней палаты парламента Мейрамом Бегентаевым. Автор встретился с общественностью, чтобы утвердить ее во мнении, что закон нужен, общественность осталась в этом не уверена.

Первым слово взял Бегентаев, который законопроектом занимается уже третий год. По его словам, законопроект поможет разрешить проблемы, с которыми сталкиваются волонтеры и благотворители, не создавая при этом других. Однако сами волонтеры опасаются, что государственное урегулирование может создать дополнительные преграды в виде бумажной волокиты.

Мейрам Бегентаев, депутат мажилиса парламента:

— Сегодня волонтеры сталкиваются с определенными трудностями в своей деятельности, зачастую их просто не понимают или просто мешают помогать людям. Есть случаи, когда волонтеров не допускали к работам, когда помощь проводилась неорганизованно, некачественно, поэтому наступил момент не просто стимулировать, развивать и поддерживать эту благородную деятельность, но, думаю, нужно повышать эту эффективность, обеспечить эффективное развитие волонтерской деятельности.

Зачем нужно регулировать волонтерскую деятельность? Часто задают такой вопрос. Проблема обычно возникает из-за отсутствия четкого правового статуса волонтеров, которое будет отличать их от наемных сотрудников. Отсутствие юридического термина «волонтер», права и льготы, налогообложение, не четко сформулированные нормы правовой ответственности, как волонтеров, так и тех, кто получает эту волонтерскую помощь.

Существует в мире три модели регулирования: первая это когда существуют традиции и практики саморегулирования, вторая модель – регулирование через положение во включение в различные законы и третья модель – когда существует отдельный закон о волонтерской деятельности. В нашем случае необходимо популяризировать волонтерскую деятельность, укрепить волонтерские традиции в стране. Существует набор препятствий, которые нужно сегодня устранить, чтобы способствовать дальнейшему развитию этого движения волонтерского.

— Архитектура данного закона – открыта, мы до сих пор принимаем предложения, несмотря на то, что данным законопроектом, я лично, занимаюсь три года. Открытая площадка очень важна для чиновников, – отметил депутат.

По данным британской благотворительной организации за 2014 год, которые привел Бегентаев, Казахстан в прошлом году занял 101 строчку из 135 в мировом рейтинге благотворительности. Рейтинг составлялся по таким критериям, как участие жителей в благотворительных акциях, помощи незнакомцам, денежным вкладам в благотворительные фонды. Стоит отметить, что в этом рейтинге Казахстан расположился между Конго (99 место) и Нигером (102 место).

Присутствовавшие на обсуждении волонтеры постарались максимально четко сформулировать свои предложения по законопроекту.

— В целом, у меня три предложения, - поделилась волонтер, телепродюсер Адель Оразалинова, - создавать единую волонтерскую организацию, которая будет контролироваться уполномоченными органами. Кто захочет, тот вступает.

Второе. Мотивация для волонтеров – открытый доступ, статус волонтера на службе должен быть возведен в ранг, социальные часы, которые должны выделяться по закону волонтеру и центры обучения, инструктаж, тренинги для волонтеров.

Третье. Обратить внимание на схему работы кто есть координатор для волонтера, кто есть лидер для волонтера, кто финансирует, одевает, обеспечивает медицинскую страховку. Иначе сегодня большинство организаций снимут с себя ответственность.

Оразалинова не скрывает своих опасений, что дополнительные бюрократические процедуры могут негативно сказаться на желании людей оказывать безвозмездную помощь:

— Возможно, мое предложение очень глупое, но я много думала и советовалась с коллегами. Я считаю, что необходимо создать какую-то единую государственную организацию, типа служителей мира, в которую могут вступать волонтеры. Эти волонтеры могут регистрироваться в этой организации, иметь полномочия, на уровне с другими государственными органами и учреждениями осуществлять свою волонтерскую деятельность. Они могут стажироваться, обучаться, получать медицинскую страховку, с ними можно заключать договоры. Иначе, мы всех остальных, кто сегодня не получит карточки, кто не будет слушать закон, мы просто вычеркнем из нашей жизни людей, которые готовы локально творить добро. Регулировать людей, которые просто приходят творить добро, которые в своем дворе помогают старикам на инвалидных колясках… Я боюсь, что это течение получит у нас обратный эффект.

Самая большая проблема для волонтеров сейчас – это открытый доступ. Нам нужен открытый доступ к людям, которые регулярно занимаются волонтерской деятельностью. Мы и так работаем по согласованию. Мы и так никогда не придем в детский дом, отделение онкологии или кардиологии, не согласовав это с руководством. Это ничего не меняет. Нам, необходимо получить свободный доступ и поддержку других государственных органов, потому что руководство, в чьих учреждениях может твориться беззаконие, воровство, где не доходят лекарства и помощь, никогда не пустит ни одного волонтера. Будут избиваться дети, умирать старики, будут воровать подарки, не дойдет спонсорская помощь. А мы ничего не сможем сделать. Мы приносим коробки на порог. Нас не пускают, потому что нельзя. «Но вы должны что-то приносить, вы же волонтеры». Это самая большая проблема – мы как бы никто, но всем обязаны, – объясняет волонтер.

Волонтерская деятельность не подменяет деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления, – зачитывает Адель текст законопроекта, – Но, знаете, порой происходит именно так. Мне бы хотелось более четко видеть как будет контролироваться деятельность органов государственной власти по отношению к волонтерам. Можем ли мы не просто регулироваться и контролироваться, а взаимодействовать?

В законе прописано медицинское страхование, которое предлагается волонтерам. Наверное, если у нас будет какая-то волонтерская организация, там мы можем говорить о медицинском страховании. У нас даже нет времени просто сходить в больницу, не то чтобы оформить медицинскую страховку всем остальным. Кто будет этим заниматься? Это очень важно понять.

Весь закон прописан понятно, но у меня все время возникает вопрос – кто мой координатор?

Важным шагом взаимодействия государства и волонтеров Адель считает создание центра обучения волонтеров, чтобы желающие не только хотели, но и могли оказывать профильную помощь во время стихийных бедствий, например, медицинскую:

— Нам просто необходим центр обучения волонтеров. Там могут готовиться и групп-лидеры, координаторы. Мы не сможем оказать ни медицинскую поддержку, ни психологическую помощь. Мы стараемся помочь чем-то на месте. Мы пытаемся на свои средства привезти то онко-психологов, то больничных клоунов, просим менеджеров собирать нас, нам рассказывали как руководить командами и так далее. Если у волонтеров будет центр обучения, то будет ясно, что оттуда вышли 50 координаторов на регионы.

Момент, который был упущен в законе, я сейчас, наверное, перекрою часть своей деятельности, но это будет честно – нам нужно как-то узаконить сбор денежных средств среди волонтеров. Я захожу в магазин, стоит бокс. Ко мне подходит девочка, говорит: «Положите, пожалуйста, сюда денег. У нас умирает ребенок». Возле магазина Россия просто группировки подростков ходят сегодня с плакатами «Помогите» и собирают средства. Кто эти дети? Кто эти люди? Есть фонды, которые работают прозрачно, которые себя зарекомендовали. Только фонды могут собирать деньги. Да, мы сами собираем средства через интернет, мы сами этим занимаемся. Я это понимаю. Но это порождает огромное количество мошенников, которые потом порочат наше имя. Здесь нужно прописать это в законе, потому что сегодня мошенничество паразитирует на нашем милосердии, – заключает Адель Оразолинова.

Если часть волонтеров во главе с Адель признают, что законопроект нужен, то консультант общественного фонда «Добровольное общество милосердия» Юрий Юрин все еще сомневается:

— Я лично для себя не могу четко ответить, нужен ли нам этот законопроект. С одной стороны «черные волонтеры», непонятные сборы, бесконечные скандалы – понимаю, нужно регулирование. Давайте вместе думать, обсуждать, вносить предложения.

С другой стороны, мы же, по сути, обсуждаем закон о доброте, ну как может закон разрешить или запретить человеку быть добрым? Как закон может устанавливать, кто, когда, на каких условиях, в какой период времени может быть добрым? Это внутреннее побуждение человека, убеждение, внутренняя потребность. Лично для меня это пока неразрешимая дилемма. Даже великолепно проработанный текст не смог склонить мое мнение на какую-то чашу весов.

За последние 2,5-3 года это первый документ, который не страшно брать в руки, – признается юрист. – Текст проработан на достаточно высоком уровне. Я не говорю, что там нечего обсуждать, там широчайшее поле деятельности для обсуждения, выработки взаимоприемлемых решений.

Первое, на чем хотелось бы заострить внимание это степень участия государства в волонтерской деятельности. По нашему единому твердому убеждению участие государства в волонтерской деятельности может выражаться лишь в поддержке и в ограниченном рядом условий мониторинге. Медработники и работники здравоохранения у нас сегодня фактически превратились в писателей заведомо невыполнимых планов и заведомо дутых отчетов. Им некогда заниматься своими прямыми обязанностями. Если мы еще и волонтеров нагрузим этими отчетами… Там, где есть отчеты, там планирование со стороны государственных органов. Как вы себе это представляете? В текущем квартале перевести 100 старушек через дорогу, подобрать 100 бродячих собак, принести продукты питания ста одиноким старикам. А если в этом районе их 80? Заниматься приписками, переносить с другого района или, если уж совсем утрированно, сделать еще 20 старушек одинокими и тогда им помочь.

На наш взгляд, участие государства должно сводиться лишь к поддержке, выработке идеологии волонтерского движения. Но ни в коем случае не может речь идти о руководстве волонтерским движением со стороны государства. По-моему, общество у нас уже созрело до того уровня, когда мы можем говорить именно о допустимой степени участия государства. Не рассчитывать на государство как на какого-то всемогущего решателя всех наших проблем, а говорить о допустимой степени.

Единственное, что нас обрадовало так это то, что на этот раз это будет та часть нынешнего министерства здравоохранения и соцзащиты, которая раньше была минтрудом, а не ставшее уже пугалом для всех министерство образования и науки.

Кроме того, юрист с опаской относится к бюджетному финансированию волонтерской деятельности, так как это может привести в организации людей, желающих просто нагреть руки:

— Как только у нас услышат о возможности бюджетного финансирования волонтерства, то те, кто буквально глумится сегодня над волонтерами, первыми прибегут регистрироваться с целью поучаствовать в распределении бюджетных средств. Принимая само по себе финансирование из бюджета, мы выбиваем один из краеугольных камней волонтерства. Общепринято, что в волонерстве два краеугольных камня – это добровольность и безвозмездность. Безвозмездность мы выбиваем бюджетным финансированием.

Фоторедактор интернет-журнала Vласть

Репортер интернет-журнала Vласть

Еще по теме:
Свежее из этой рубрики
Loading...